echelpanov

Почему православным ни в коем случае не стоит идеализировать "белых"

Исторический факт: Патриарх Тихон не дал никому из руководителей «Белого» движения своего архипастырского благословения на вооруженную борьбу с большевизмом (единственным генералом, удостоившимся его благословения, был Федор Артурович Келлер, погибший 8 (21) декабря 1918 года в Киеве).

Сергей Владимирович Фомин: 

«Не может не обратить на себя внимание идеализация Викторией белых явление почти что всеобщее в патриотической среде. Белых – еще с советских времен – фактически превратили в монархистов. А ведь классические белые – и Корнилов, и Алексеев, и Деникин, и Юденич, и Колчак и даже барон Врангель – были, по сути, сплошь февралистами, а не монархистами. Подлинные же приверженцы Самодержавия – генералы граф Ф. А. Келлер и барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг – были в среде белых маргиналами, да и по происхождению – людьми нерусской крови.»

— из цикла статей, посвященных жизни и взглядам В. В. Ванюшкиной (Виктория Владимировна Ванюшкина (Щербакова) (14 октября 1966, Москва — 24 ноября 2013, Москва) — русская переводчица с итальянского, английского и французского языков, публицист и известный блогер.)

https://sergey-v-fomin.livejournal.com/8657.html:

Прежде всего, в Гражданской войне не участвовало никакой «Белой армии». Почему?

В главе «Белое дело — русское национальное сопротивление» своей книги «Вернуться в Россию» (3-е издание. — М.: Отчий дом, 2019 под ред. д. и. н. А. Н. Боханова) на странице 172 Л. П. Решетников пишет о происхождении понятия «Белая армия»: 

«Впервые оно появляется во Франции во времена первой революции и якобинского террора. Белой армией (L'arme Blanche) называли французских крестьян, которые под руководством аристократов-роялистов восстали против республики. Они ставили своей целью восстановление монархии, и их знаменем было белое полотнище с надписью »За Бога и короля!» (Мультатули П. Почему проиграли белые?).

В России слово «белогвардеец», «белый» впервые появляется тоже во время революции, но революции не 1917 г., а 1905-1907 гг. Всем известно о существовании Черной сотни, но мало кто знает, что в это же время существовала «Белая гвардия» — монархическая боевая организация, формально входившая в состав Союза русского народа, но действовавшая самостоятельно. Она противостояла террору и насилиям революционеров в Одессе [кстати, общество «Двуглавый орел» впервые возникло в Киеве — Е. Ч.]. Бойцы Белой гвардии соответственно именовали себя белогвардейцами. История нашей страны и других государств показывает, что понятия «Белая армия» и «Белая гвардия» практически всегда связаны с монархическим сопротивлением народа республиканским и антихристианским силам. Белая гвардия, Белая армия прочно увязывались с понятием «Белый царь».

Во время Гражданской войны в России, насколько известно, было два случая, когда антибольшевистские силы называли себя белыми. 27 октября 1917 г. в Москве выступившие против большевистского переворота юнкера и кадеты именовались «Белой гвардией». Второй раз название «белые» появляется в Северо-Западной армии генерала Юденича, но не в качестве официального. Никакие другие антибольшевистские силы понятие «белые» в отношении себя не употребляли. Тех, кого принято считать белыми, сами себя называли добровольцами, корниловцами, дроздовцами, марковцами, колчаковцами, каппелевцами, ижевцами. Только уже в эмиграции участники антибольшевистской борьбы стали именовать себя белыми, отделяясь, таким образом, от красных, махновцев, самостийников, зеленых.

Тем не менее, уже в начале Гражданской войны большевистская пропаганда преподносила своих врагов исключительно как белогвардейцев или белых. «Запустил в жизнь» эти понятия Троцкий, считавший, что тем самым на всех противниках советской власти ставится клеймо монархистов, то есть сторонников возвращения «старых порядков». Рассчитывая таким образом сплотить вокруг себя всех, кто в результате Февраля и Октября получил или надеялся получить определенные дивиденды, лидеры большевиков одновременно показывали всему миру, что историческая Россия является главным врагом Советов. В итоге произошла подмена понятий: антибольшевистские режимы Колчака, Деникина, Врангеля стали характеризоваться как режимы монархические, хотя на самом деле они таковыми не были.

Из пятерых главных организаторов и вождей «белого дела» только Врангель выражал монархические взгляды. Деникин и Колчак были демократами и выступали за «единую и неделимую» Россию. Алексеев и Корнилов либо находились в числе непосредственных организаторов переворота, либо были осведомлены о нем и сочувствовали ему. Причины участия генералов в Февральском заговоре представляются различными. Но, безусловно, важнейшей из них был отход значительной части верхушки армии и офицерства от духовных идеалов Святой Руси [от духа Православия — Е. Ч.], активное воздействие на них модных либеральных и демократических увлечений, которыми болело русское общество в последние перед революцией десятилетия» (стр. 73-74)

+ + +

Я лично не испытываю к подобным деятелям, изменившим Царю (а значит, Господу Богу и Отечеству на невидимом метафизическом уровне), никакой симпатии. Самым адекватным (духовно трезвым) среди всех этих генералов был М. К. Дитерихс, придерживающийся монархического мировоззрения, над которым многие офицеры за спиной подшучивали, так он выглядел в их глазах чудоковатым «старорежимным ретроградом». Более того, из-за критики им еврейства в годы Гражданской войны, близкий знакомый В. С. Правдюка канд. ист. наук К. М. Александров в своей лекции, посвященной следствию Соколова об убийстве Царской семьи, допустил в отношении Дитерихса весьма нелицеприятные высказывания, назвав его «не очень умным человеком» (смысл был такой). А как иначе можно относиться патриотам-монархистам к нации, принявшей активное участие в свержении законного государственного строя России в начала XX века? Сейчас даже доктор права раввин Михаил Финкель из Израиля говорит о необходимости покаяния евреев перед русским народом за события столетней давности (+деятельность олигархов при Ельцине). Кирилл Михайлович вроде бы историк, должен понимать такие вещи.

+ + +

Цитирую далее:

«Генерал Корнилов во время «Ледяного похода» в беседе с некоторыми офицерами заявлял: «После ареста Государыни я сказал своим близким, что в случае восстановления монархии мне, Корнилову, в России не жить. Это я сказал, учитывая, что придворная камарилья, бросившая Государя, соберётся вновь. Но сейчас, как слышно, многие из них уже расстреляны, другие стали предателями. Я никогда не был против монархии, так как Россия слишком велика, чтобы быть республикой. Кроме того, я — казак. Казак настоящий не может не быть монархистом» [Керсновский А. А. История русской армии. — Белград. 1933-1938. Ч. IV. С. 949-950]. [Как видим, генерал Корнилов — весьма двуличный тип, известный также награждением Георгиевским крестом солдата, убившего своего офицера. Если ты монархист, то на кой черт ты поперся в Царское село арестовывать императрицу с детьми, которой не было предъявлено каких-либо аргументированных законных обвинений от весьма сомнительного правительства, деятели которого то и делали, что занимались критикой самодержавия? — Е. Ч.]

Но все эти сентенции, которые могли бы сыграть положительную роль, если бы они были высказаны публично, генералы — активные участники февральского переворота — предпочитали произносить в узком кругу. А для народных масс широким потоком лилась ложь и демагогия о «свободной демократической России».

Ни одно антибольшевистское правительство вплоть до 1920 г. не провозглашало своей целью восстановление монархии, более того, все они были ей враждебны. Корниловский ударный полк, отправляясь воевать с большевиками, распевал: «Мы былого не жалеем, Царь нам не кумир, Лишь одну мечту лелеем: Дать России мир...» А ведь в этот момент Государь и его Семья были ещё живы и находились в заточении в Тобольске. А так называемое «белое воинство» уже заявляло, что оно не жалеет Царя! Вдумаемся в эти слова: не «не желает», а именно не жалеет!

(...)

Ещё откровеннее Келлер отзывался о Корнилове: «Корнилов - революционный генерал. Я же могу повести армию только с Богом в сердце и Царем в душе. Только вера в Бога и в мощь Царя могут спасти нас, только старая армия и всенародное раскаяние могут спасти Россию, а не демократическая армия и "свободный" народ. Мы видим, к чему нас привела свобода: к позору и невиданному унижению... Из корниловского предприятия ровно ничего не выйдет, помяните мое слово. Всё кончится гибелью. Погибнут невинные жизни» [Граф Келлер. — М.: Посев, 2007 С. 68].

О тех, кто перешёл на службу революционерам, неважно к красным или белым, граф Келлер проницательно говорил, что часть из них «держится союзнической ориентации, другая — приверженцы немецкой ориентации; но те и другие забыли о своей русской ориентации». В конце 1918 г. граф решил приступить к формированию монархических вооруженных сил. На мундирах её бойцов были нашиты белые кресты — символы Белой армии. Но генерал Ф. А. Келлер не успел закончить задуманное — он был убит петлюровцами 8/21 декабря 1918г. в Киеве.

[Опираясь на послужной список 1910 года, С.В. Фомин относит Ф. А. Келлера к лютеранам. См.: https://ruskline.ru/monitoring_smi/2006/03/06/general_keller_pravoslavnyj_hristianin

Другие преданные царю генералы также не были этническими русскими — Павел Карлович фон Ренненкампф (принявший незадолго до смерти православие) и Гусейн Али Хан Нахичеванский (единственный за всю историю генерал-адъютант — мусульманин в Русской императорской армии), зверски убитые большевиками в 1918-1919 гг.]

Идеологической сутью «белых» режимов по-прежнему оставался «феврализм», с его чуждыми русской цивилизации западными представлениями о развитии государства. Поэтому правильнее и точнее называть их не белым, а антибольшевистским движением. Прямым организаторам военного заговора против Царя было не дано принять активное участие в борьбе с советской властью. В самом начале Гражданской войны в результате трагических, неожиданных или нелепых смертей ушли из жизни Рузский, Алексеев, немного позже Корнилов. Сочувствовавшим февральскому перевороту Колчаку и Деникину пришлось испить всю чашу горечи поражений и стать ответственными за полный крах антибольшевистской борьбы. Более того, Колчак был предан на смерть западными (французскими) «союзниками», на помощь которых он так рассчитывал. Только воинствующий атеист или фанатичный глупец не увидит во всем этом Промысл Божий.

Тем не менее несомненной заслугой Алексеева, Корнилова, Колчака, Деникина стала сама организация сопротивления большевизму [выделено мной. Тут Л. П. Решетников начинает противоречить сам себе. Заслугой перед кем? Из каких побуждений было организовано данное сопротивление? — Е. Ч.]. На их призыв откликнулось множество русских людей: офицеров, юнкеров, казаков, кадетов, гимназистов. Им не хватало общей идейной платформы, но они были объединены одним желанием: освободить Родину от её поработителей-большевиков, защитить тот образ жизни, который был характерен для тысячелетней России.

(...)

Любовь к Родине, мужество, смелость, решительность — всё это было в рядах белых армий, но для победы не хватало всеобъемлющей идеи, сверхзадачи, величественной цели. Хорошо говорил об этом генерал М. К. Дитерихс: «Единственной существовавшей идеей, владевшей, пожалуй, всеми и объединявшей нас против советской власти, являлась одна маленькая несвятая идейка — это жалкая идейка мести, ненависти к большевикам. Но такая отрицательная идейка не могла создавать прочного и национального братского или государственного объединения, ибо сама по себе носила в себе, как отрицательная, элементы разрушения» [Генерал Дитерихс. — М.: Посев, 2004].

Еще раз подчеркнем, что значительную часть армий Алексеева, Колчака, Деникина, Юденича, конечно составляли те, кто не принял февральский переворот видел спасение России в возвращении к её истокам. Именно они являлись подлинными героями Белой борьбы. Но их позиция не находила понимания у вождей антибольшевистской коалиции. В её рядах было много эсеров, кадетов, других вчерашних врагов императорской России. Они продолжали исповедовать свою либеральную или революционную, нередко даже террористическую, идеологию. О связях Колчака с эсерами говорить не приходится: он был весь опутан ими. Как писал впоследствии белый генерал В. А. Кислицын, преобладание в колчаковском руководстве эсеров «убивало в офицерском составе Белой армии дух и веру в будущее. Для офицеров не было дорогих лозунгов — за Веру, Царя и Отечество!» [Иоффе Г. 3 Крах Российской монархической контрреволюции. — М., 1977 С. 124-125].

Но были у «верховного правителя» советники и пострашнее эсеров. Например, родной брат Якова Свердлова Зиновий, известный под фамилией Пешков. Он прибыл в Сибирь как представитель французской армии в чине капитана. На самом деле Зиновий Свердлов был направлен к Колчаку заграничными структурами — организаторами революции в России. Поддерживал он и контакты со своим братом Яковом.

[Александр Васильевич Колчак не рисковал выдвигать популярные в простом народе монархические лозунги из-за опасения вызвать недовольство иностранных союзников и эсеров, связанных с союзными армиями, у которых он искал поддержки]

Генерал К. В. Сахаров вспоминал о своей встрече с русскими крестьянами в 1919 г. в разгар наступления белых: «Сильно была распространена в народе версия, что Белая армия идёт со священниками в полном облачении, с хоругвями и поют "Христос воскресе!". Народ радостно крестился, вздыхал и просветленным взором смотрел на восток, откуда шла в его мечтах уже его родная, близкая Русь». Когда же стало ясно, что вместо родной Руси идёт армия, которая не имеет чёткого представления, за что она воюет, народ, говоря словами того же генерала Сахарова, понял: «На поверку-то вышло не то». Да и что было думать простым людям, когда армия КОМуча входила в освобождённую от большевиков Казань под звуки «Марсельезы»?

В деникинских Вооруженных силах Юга России за исполнение гимна «Боже, Царя храни!» офицеров сажали на гауптвахту. По воспоминаниям В. В. Шульгина, контрразведка Деникина вела настоящее преследование монархистов-офицеров. 

Таким образом, народ не отвернулся от Белой идеи, он её просто не нашёл ни в армии Колчака, ни в армии Деникина. Их поражение стало не поражением Белого дела, а окончательным поражением феврализма. Царским изменникам Бог не даровал победы. Сбывались слова генерала-монархиста Ф. А. Келлера о том, что Корнилов «только зря невинные жизни погубит», Своеобразным доказательством этому служит смерть самого генерала Корнилова. «Неприятельская граната, — писал генерал Деникин, — попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного. Мистический покров предвечной тайны покрыл пути и свершения Неведомой Воли» [Деникин А. И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль—сентябрь 1917 г. — М.: Наука, 1991 С. 229].

Точнее не скажешь.

Несостоятельность идеологии белого движения, несомненно, понял генерал барон П. Н. Врангель, которому было суждено возглавить последний этап борьбы с большевизмом на европейском театре военных действий. Представления о Белой борьбе у Врангеля отличались от лозунгов лидеров антибольшевистского движения 1918 — 1919 гг. Врангель открыто говорит о необходимости возвращения к вековым устоям государства и семьи, то есть возвращении к национальному традиционному коду России. Он первый из антибольшевистских руководителей, кто не побоялся официально назвать свои войска Русской армией. Замечательны слова Врангеля, сказанные им уже в эмиграции: «Всё прошлое России говорит за то, что она рано или поздно вернется к монархическому строю, но не дай Бог, если строй этот будет навязан силой штыков или белым террором» [Бортневский В. Г. Загадка смерти генерала Врангеля. — СПб., 1996 С. 15-16].

(...)

По мере того как Белая борьба терпела поражение, всё большее число её участников начинали задумываться о её причинах. И всё большее число мыслящих людей, русских патриотов, начинали осознавать, что они воевали за ошибочные цели. Солдаты, офицеры и генералы, все, кто не был заражён либерализмом и «вождизмом» или вылечился от них в ходе ожесточенной Гражданской войны, кто искренне хотел остановить большевизм, приходили к выводу, что только Православие может быть настоящей Белой идеологией и только Царь может быть настоящим Белым Вождём. Это понимание произошедшего очень хорошо выразил в начале 20-х годов один русский офицер, участник Белого движения: «На нас, на всех лежит ответ за кровь Государя и за гибель нашей земли. Одни, в безумии своём, восстали на власть, создавшую Россию; другие, по нерадению и малодушию, не сумели этот мятеж подавить; третьи, по невежеству своему, равнодушно взирали на крушение вековых устоев нашей Державы. И все, и каждый из нас виновны в том, что не сумели сохранить и уберечь Царя своего. И Бог карает за это русский народ. С падением Престола, со смертью Царя всего лишилась Россия. Величие и славу, святыни и богатства... Всё... Всё... и даже своё имя она потеряла... Всё потеряла, и сама отлетела, как сон.. И там, на далёком Севере, где в безымянной, неотпетой могиле покоится прах её последнего Государя, там же легла и сокрылась Россия. И будет лежать там дотоле, доколе не склонит перед этой могилой колени весь Русский Народ и не оросит её живой водой своего покаяния. И встанет тогда Россия, и грозно будет её пробуждение...» [Русская летопись. — Париж, 1925 Кн. 7 С. 7]

23 июля 1922 г. во Владивостоке, последнем оплоте антибольшевистских сил, собрался Приамурский земский собор. Почётным председателем Собора заочно был единодушно избран Святейший Патриарх Тихон. Фактическим же его председателем и организатором был генерал М. К. Дитерихс. В обращении к Патриарху, в грамоте Земского собора говорилось: «Земля Дальнего Русского Края объединяется вокруг Вас как своего Вождя, с пламенным желанием вернуть русскому народу свободу и собрать воедино бредущих розно в смутную годину русских людей под высокую руку Православного Царя. Да восстановится Святая Русь в её прежнем величии и славе!» В конце работы Земского собора генерал М. К. Дитерихс, один из благороднейших русских военных вождей, произнес слова, которые очень точно объясняют, почему проиграли белые: «Я верю, что Россия вернётся к России Христа, России Помазанника Божьего. Мы были недостойны этой милости Всевышнего Творца» [Дитерихс М. К. Заветы монархическому движению. С. 550].

Все те, кто не хотел или не мог жить под властью богоборческого, антинародного режима, кто не погиб в кровавые годы Гражданской войны, покинули горячо любимую Россию. Речь идёт о миллионах беженцев. Историческая, традиционная Россия, изгнанная со своей исконной территории, стала складываться среди чужих народов, среди чуждых, даже враждебных стран.

Это своего рода подвиг наших соотечественников, российских беженцев. Уникальный подвиг. И тех, кто заблуждался, поддерживая «февралистов», и тех, кто до конца оставался верен Императорской России. Они сохранили её за рубежом, не в экономическом, политическом, военном смыслах, а в самом главном — духовном. И она существует до наших дней. Пусть не в том масштабе, как ещё 35 — 40 лет назад, ведь ушли поколения, но существует во внуках и правнуках.

Из этой духовной России мы черпаем знания и силы для продолжения работы по возрождению нашей исторической Родины.»

Идентичный текст можно найти и в предыдущем издании этой книги:

Решетников Л.П. Вернуться в Россию. Третий путь, или тупики безнадёжности. — М.: Издательство «ФИВ», 2013 — 232 е.: ил.

Что-то я очень глубоко сомневаюсь, что наши соотечественники, поддерживающие февралистов, «значительная часть верхушки и офицерства [которых] отошла от духовных идеалов Святой Руси» (как господин Решетников сам писал в своей книге), предав Помазанника Божия и Самого Господа Бога, хоть в какой-то мере могут быть хранителями именно «духовной России». Тут налицо явная несостыковка. Если он не имеет ввиду, конечно, их раскаявшихся воцерковленных потомков.

Леонид Петрович Решетников:

«Да, на вождях белого движения лежит тяжкий грех предательства Государя, но надо отдать им должное, все же они организовали национальное сопротивление большевикам, старались им всячески противодействовать» (30 сентября 2019)

Господин Решетников, видимо, не понимает, что любое национальное сопротивление, с которым не будет благословения Божия, потерпит в России неминуемый крах. Только зря люди погибнут. Уместная историческая аналогия (с богословскими оговорками) — восстание лучших представителей «божьего народа» против римских оккупантов в Израиле спустя несколько десятилетий после распятия Иисуса Христа. Какой смысл в подобном сопротивлении именно с православной точки зрения? Ведь Христос не испытывал какой-то особой симпатии к зилотам, хотя те были патриотами своей страны и формально правоверными иудеями? Более того, они, в отличии от «белых», как раз и были убежденными монархистами.

О вождях Белого движения и клятвопреступлении

Из письма Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского к В.А. Рейеру от 3 марта 1960 года:

«Вы ставите вопросъ о поминовеніи вождей бѣлыхъ армій гражданской войны, а также о статьяхъ въ печати, чернящихъ ихъ. Конечно, молиться за нихъ не только можно. но и должно, какъ въ домашнихъ, такъ и въ церковныхъ молитвахъ. Они были православные и остались таковыми до конца жизни; грѣхъ имѣютъ всѣ, и за тѣхъ, кто больше грѣшитъ, нужно еще больше молиться. Также никакъ нельзя одобрить статей въ печати, направленныхъ противъ нихъ. Они дороги многимъ своимъ соратникамъ, и дороги за свои положительныя качества. Такія статьи затрагиваютъ чувства многихъ и оскорбляютъ ихъ, создавая вредный раздоръ среди русскихъ людей. Но самимъ однако надо ясно себѣ отдавать отчеть не только въ похвальныхъ сторонахъ ихъ дѣятельности, но и отрицательныхъ, чтобы знать причины нашихъ бѣдствій, чтобы самимъ не подражать имъ, если мы тоже виновны въ томъ, искренне стараться исправить то, что возможно. Никакъ нельзя оправдывать зло, а тѣмъ болѣе его облагораживать. «Горе тѣмъ, которые зло называюъ добромъ, и добро зломъ... горькое почитаюгь сладкимъ, а сладкое горькимъ» (Исаія 5, 20). Пишете, что многіе считали Государя виновнымъ въ нашихъ неудачахъ, а посему считали себя въ правѣ нарушать присягу? Присяга есть клятвенное обѣщанiе передъ Крестомъ и Евангеліемъ, и нарушеніе ея есть клятвопреступлениіе. Если бы даже дѣйствительно выполненіе ея грозило большими бѣдствіями или было явно безнравственнымъ, то и тогда нарушившій ея не могъ бы себя считать совершенно невиннымъ и долженъ былъ бы искать у церкви разрѣшенія отъ клятвы. /.../ Если бы высшіе военачальники и общественные дѣятели вмѣсто «колѣнопреклонныхъ» умоленій Государя объ отреченіи, выполнили то, что слѣдовало по присягѣ — искусственно устроенный петроградскій бунтъ былъ бы подавленъ и Россія спасена. /.../ Совершенъ былъ страшный грѣхъ передъ Богомъ и государственное преступленіе. Насколько кто загладилъ свой грѣхъ, вѣдомо Богу. Но открытаго покаянія почти никѣмъ проявлено не было. Призывъ къ борьбѣ за Россію, послѣ паденія Временнаго Правительства и потери захваченной было власти, хотя вызвалъ благодарныя чувства многихъ и соотвѣтствующее движеніе, но не было то выраженіемъ раскаянія со стороны главныхъ виновниковъ, продолжавшихъ считать себя героями и спасителями Россіи. Между тѣмъ Троцкій въ своихъ воспоминаніяхъ признаетъ, что больше всего они (Совѣты) боялись, чтобы не былъ провозглашенъ Царь, т. к. тогда паденіе Совѣтской власти стало бы неминуемымъ. Однако того не случилось, «вожди» боялись того же. /.../ Посему отношеиіе къ нимъ, какъ и ко всѣмъ государственнымъ дѣятелямъ Руси, должно быть то, которое выражено у Пушкина устами лѣтописца — «Хвалите за Славу, за Добро, а за грѣхи, за темныя дѣянія, Спасителя смиренно умоляйте» ...нисколько ихъ не оправдывая, но и не крича о нихъ, ибо то, что произошло, нашъ общій позоръ, позоръ Россіи и ея бѣдствіе».

https://vk.com/id536547806?w=wall536547806_73%2Fall

Что может быть общего у февралистов (клятвопреступников) с монархистами (верными патриотами)? А у апостасийного либерально-демократического феврализма как такового с исторической российской государственностью, православным самодержавием? Я имею ввиду прежде всего нераскаявшихся «героев» Белого движения, стоявших у его истоков.

В чем никак нельзя согласиться с Л. П. Решетниковым и В. С. Правдюком. См.: https://echelpanov.livejournal.com/27081.html

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded