echelpanov

Categories:

Правда истории или сталинская мифология? (2)

Городинский Владимир Иванович — кандидат философских наук, доцент, начальник Голицынского пограничного института Федеральной службы  безопасности Российской Федерации. С 5 мая 2010 года — ректор  Одинцовского гуманитарного института.
Городинский Владимир Иванович — кандидат философских наук, доцент, начальник Голицынского пограничного института Федеральной службы безопасности Российской Федерации. С 5 мая 2010 года — ректор Одинцовского гуманитарного института.

Краткая предыстория «погружения в тему» 

Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего.

Максим Горький.

Я не историк, но, как любой нормальный человек, с юношеских лет питал неподдельный интерес к истории своей страны, особенно к событиям Великой Отечественной войны. И это не случайно! Сама общественно-политическая ситуация в стране в середине 60-х годов прошлого века способствовала этому. Появление на экранах новых художественных фильмов о войне, издание сотен книг, повествующих о героике и трагизме того времени, многочисленные встречи с участниками войны формировали у абсолютного большинства мальчишек моего поколения гордость за свою страну и искреннее желание после окончания школы обязательно отслужить в армии, а если повезёт, то и поступить в военное училище. Хотя бы этим каждый из нас стремился быть похожим на героических участников той войны. Так получилось, что из десяти моих одноклассников в 1967 году восемь ребят поступили в различные военные училища и впоследствии стали офицерами.

Очень большое воспитательное воздействие на моё поколение, естественно, оказывали наши родители, которые сами в полной мере хлебнули горечи и страданий на фронте и в тылу в годы военного лихолетья. Мой отец, Иван Владимирович, в 15 лет из-за болезни своей мамы оказался на территории, временно занятой фашистскими войсками. Кто-то из односельчан донёс немцам, что его старший брат Григорий перед войной был призван на службу в войска НКВД, где и остался на сверхсрочную. Поэтому, за три года оккупации, моему будущему отцу пришлось пережить немало: и голод, и холод, и допросы оккупантов и издевательства земляков-полицаев. После освобождения в начале 1944 года Правобережной Украины от фашистских захватчиков Ивана Городинского призвали в Красную армию. Всего лишь после двух недель обучения он оказался на передовой. Провоевав около трех месяцев, отец в одном из боев в районе Ново-Украинки Кировоградской области был тяжело ранен в ногу. Так в свои 18 лет он стал инвалидом 1-й группы.

Моей маме, Татьяне Лазаревне, накануне войны исполнилось двенадцать лет, но и ей за эти годы досталось. Вместе со своими родителями и земляками эвакуировала колхозное имущество, лошадей и крупный рогатый скот за Волгу, а после освобождения Украины от немецкой оккупации – возвращала их обратно. Участвовала в послевоенном восстановлении колхоза на своей малой Родине, за что и была в 1949 году награждена Орденом Ленина.

Отец моей жены, Садовенко Петр Фомич, в действующей армии – с первых дней войны. Боевое крещение получил в районе г. Львов. Немало хлебнул лишений, испытал боль утрат своих боевых товарищей в ходе летнего отступления 1941 года, а также в период выхода из окружения под г. Харьков в мае 1942 года. Войну закончил в Австрии. На фронте он познакомился со своей будущей женой, Марией Тихоновной, которая в 17 лет добровольцем ушла на фронт. За три года войны ей пришлось выносить раненых с поля боя, послужить медсестрой в санитарном поезде, а также начальником смены в полевой хлебопекарне дивизии.

Вспоминая свои юношеские годы, хочу заметить, что наши родители не очень-то любили вспоминать о войне. Но иногда, особенно после просмотра очередного художественного фильма о войне, в котором авторы очень легковесно подавали события того времени, они на наши вопросы о впечатлениях от увиденного на экране, отвечали, что на реальной войне всё было по-другому. А дальше начинались скупые рассказы о том, какой им запомнилась Великая Отечественная война. К сожалению, это было очень редко. Не исключено, что их правдивые рассказы о войне в то время были далеко не безопасными.

Уже на втором курсе Московского высшего командного Краснознаменного пограничного училища КГБ СССР, я, впервые прочитав мемуары Г.К.Жукова «Воспоминания и размышления», задумался над тем, что в свои 18 лет ещё очень мало знаю о той страшной войне. С этого момента, наверное, и начался процесс моего осмысленного «погружения» в историографию Великой Отечественной войны.

В 70—80-е годы прошлого столетия это происходило под мощным воздействием официальной советской версии о причинах развязывания и основных этапах этой войны. Однако в период так называемой перестройки у меня, как и у многих людей того времени, появились первые сомнения в правдивости не только официальной версии событий и фактов Великой Отечественной войны, но и всего советского периода в истории страны. Так, во время учёбы в Академии общественных наук при ЦК КПСС, я впервые подробно узнал об обстоятельствах гибели семьи последнего российского Императора Николая II, познакомился с секретными протоколами Молотово-Риббентропа. Немало и других открытий в тот период я сделал для себя. За прошедшие десятилетия, под воздействием новой, порой противоречивой, информации о Второй мировой войне, менялись и мои взгляды на те или иные события, подвергались ревизии, казалось бы, неоспоримые ранее факты и общепринятые догмы далекого прошлого.

Очередным этапом в переосмыслении моих взглядов на историю Великой Отечественной войны стал период службы на Северном Кавказе в должности заместителя командующего Кавказским особым пограничным округом. А началось это так. Как-то в 1997 году в округ прибыла делегация пограничной службы Финляндии во главе с тогдашним её руководителем. В состав делегации входили его помощник, переводчик и жена руководителя финских пограничников. По решению командующего округом мне было поручено ознакомить высоких гостей с достопримечательностями Ставропольского края и Карачаево-Черкесской Республики. В предпоследний день их пребывания на участке округа я преподнёс гостям наши пограничные сувениры, подготовленные к 75-летию округа, которое мы отметили накануне. Среди них была и книга, изданная, как принято, к очередному юбилею, под названием «75 лет на страже южных рубежей Отечества». Я не сразу обратил внимание на то, с каким интересом финские офицеры стали рассматривать и листать эту книгу. Но вот переводчик, открыв очередную страницу, начал переводить текст для остальных членов делегации. Через некоторое время среди них послышался смех, нередко переходящий в громкий хохот. Удивлённый столь необычной реакцией гостей на прочитанное, я позже поинтересовался у переводчика, что так их рассмешило в подаренной им книге. Он, немного смущаясь, сказал, что изложенная в книге наша версия участия Советского Союза в войне с Финляндией в 1939—1940 гг., мягко говоря, не соответствует действительности. Что не Финляндия, а СССР развязал ту войну.

За повседневными делами и заботами я как-то позабыл об этом случае, тем более, что расстались мы с гостями как искренние и давние друзья. Уже потом, более основательно познакомившись с историей так называемой «зимней войны» между СССР и Финляндией, я понял причину смеха финнов в тот раз. Они были искренне удивлены тем фактом, что в России по истечении многих десятилетий, минувших после завершения советско-финляндской войны (1939—1940 гг.) до сих пор считают, что тогда Финляндия напала на СССР, а не наоборот. Что мы по-прежнему героизируем всё, что связано с той войной, забывая то, что Лига наций квалифицировала действия СССР против Финляндии как неспровоцированную агрессию и исключила нашу страну из своего состава. Честно говоря, мне стало стыдно, потому что, как оказалось, живя в конце XX века, я, как и многие другие граждане России, по-прежнему руководствуюсь сталинскими оценками тех далёких событий.

В одном я был по-прежнему твердо убежден, что боевая деятельность пограничных войск НКВД СССР в годы Великой Отечественной войны представляет собой образец мужества, героизма, высокого профессионализма и верности долгу перед Родиной. Поэтому, как и абсолютное большинство моих сослуживцев, я продолжал рассматривать этот героический период в истории пограничной службы России в качестве основного средства воспитания у подчиненных любви к своей Родине, гордости за принадлежность к элите Вооруженных Сил страны, готовности продолжать славные традиции воинов-пограничников.

Некоторые сомнения по этому поводу у меня возникли чуть позже. Нет! Не по поводу героического прошлого пограничных войск, а по поводу утверждения о том, что история страны вообще, а Вооруженных Сил и пограничных войск в частности, должна быть основой для воспитания патриотических чувств у граждан России, гордости за свое Отечество. Ведь у каждого народа есть как героические, так и трагические страницы его истории. Одними можно и нужно гордиться, другими нет. К примеру, как гражданам России можно гордиться массовым террором, развязанным сталинским руководством в отношении собственного народа в 30-е – 40-е годы XX века? Или какие патриотические чувства может вызвать практически полный разгром кадровой Красной армии в начальный период Великой Отечественной войны? Не может наполнять душу гордостью и тот факт, что наши Вооруженные Силы понесли в той войне значительно большие потери в личном составе, чем Германия и её союзники.

Подобные мысли привели меня к твердому убеждению в том, что если история – это научная сфера деятельности, а не средство манипулирования общественным сознанием, то она, прежде всего, должна быть строгим и бесстрастным учителем для нынешних и будущих поколений граждан нашей страны, особенно для людей в погонах. Потому что настоящая историческая наука оперирует только теми событиями и фактами, которые получили объективное отражение в архивных документах или беспристрастных свидетельствах очевидцев. Она не приемлет политической конъюнктуры и связанных с нею исторических мифов. Очень точно по этому поводу высказался выдающийся русский историк Н.М.Карамзин, заметив, что «история – не роман, не мирный сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир». А если этого не происходит, то мы все время будем «наступать на одни и те же грабли». Будем повторять одни и те же ошибки, которые в годы Великой Отечественной войны в ряде случаев приводили к поражениям, а победы нередко достигались за счёт ничем не оправданных человеческих жертв.

Эти мои мысли вскоре нашли своё реальное подтверждение в ходе непосредственного участия в подготовке и осуществлении специальной пограничной операции «Аргун» на территории Чеченской Республики в 1999—2000 годах. До этого мне не приходилось участвовать в реальных боевых действиях, я не занимал командных и штабных должностей, поэтому был твёрдо уверен в том, что при подготовке и проведении этой уникальной в своем роде пограничной операции, её разработчики в Федеральной пограничной службе обязательно учтут богатейший опыт пограничных войск, накопленный как в годы Великой Отечественной войны, так и в ходе локальных вооружённых конфликтах. Однако действительность оказалась несколько иной.

Первые тревожные сомнения в этом появились у меня на этапе приема и доподготовки резервов, прибывающих из других региональных пограничных управлений для участия в этой операции. По долгу службы этой работой пришлось заниматься мне и моим подчиненным. Оказалось, что абсолютное большинство подразделений на местах были сформированы наспех, укомплектованы по принципу – только бы отправить в срок положенное количество личного состава, без учета требуемого числа военных специалистов и в ряде случаев не имеющих даже элементарных знаний и навыков в обращении с конкретным видом оружия. И, как следствие, при проверке этих резервов выяснялось, что вчерашний повар погранзаставы назначался снайпером, дизель-электрик был определен наводчиком АГС-17, которого он и в глаза не видел. Аналогичное положение складывалось и с прибывшими минометными подразделениями, которые по месту дислокации имели на вооружении 120-мм, а по новому штату вооружались 82-мм минометами. К сожалению, подобных примеров было предостаточно. На этом фоне заметно выделялась своим уровнем подготовки лишь ДШМГ из Воронежа, укомплектованная военнослужащими контрактной службы. Поэтому начальником СКРУ генерал-полковником Е.В.Болховитиным было принято решение об увеличении сроков доподготовки прибывших подразделений с 3 до 10 суток. По сути, на месте офицерами отделов боевой подготовки, воспитательной работы и инженерного отдела заново осуществлялась подготовка и боевое слаживание прибывших подразделений. Ещё за несколько месяцев до десантирования в Аргунское ущелье выяснилось, что на вооружении пограничных подразделений, которым предстояло там действовать, нет крупнокалиберных пулеметов, которые весьма эффективны при ведении боя в горах. Первые современные образцы крупнокалиберных пулеметов «Корд» с оптическим прицелом появились в наших подразделениях только по истечении нескольких недель с начала специальной пограничной операции «Аргун». Проведя, так сказать, внеплановую ревизию на складе арттехвооружения в г. Ставрополе, офицеры отдела боевой подготовки обнаружили двенадцать пулеметов ДШК 1939 года выпуска. Они, после ускоренной подготовки для них пулеметных расчетов, и были переданы в состав пограничных подразделений, которым предстояло первыми десантироваться на территории Итум-Калинского района Чеченской Республики. К слову сказать, ДШК здорово помогли нашим подразделениям на первом этапе этой операции.

Понимая, что после десантирования в Аргунское ущелье нашим подразделениям предстоит вести с боевиками не открытые общевойсковые бои, а в большей мере использовать тактику, так называемой, контрпартизанской войны, мы попытались найти в наших секретных и несекретных библиотеках хоть какие-нибудь материалы, обобщающие подобные действия пограничных и внутренних войск в прошлом. Но, к нашему изумлению, их там не оказалось. Не получили мы подобных материалов и из Федеральной пограничной службы России. Перелопатив весь Интернет, офицеры отдела боевой подготовки нашли всего лишь один добротный опыт организации контрпартизанских действий войск НКВД СССР на Северном Кавказе в 1944 году, который и был взят нами на вооружение. А ведь подобные действия войскам НКВД приходилось вести и в Прибалтике, и в западных районах Украины, и Белоруссии. Да и в Афганистане пограничники применяли подобную тактику. Но куда подевался этот, оплаченный кровью тысяч советских солдат и офицеров, опыт узнать так и не удалось.

В течение полутора месяцев, исполняя обязанности старшего оперативной группы «Аргун», я смог ещё не раз убедиться в том, что многие горькие уроки Великой Отечественной войны нами усвоены плохо.

Но значительно больше возможностей, для углубленного изучения литературы о Второй мировой войне, о боевой деятельности пограничников в годы Великой Отечественной войны у меня появилось, лишь когда стал начальником Голицынского пограничного института. Весьма плодотворной в этом плане оказалась моя работа над диссертацией на тему «Патриотическое сознание пограничников в условиях глобализации». В тот период мне всё ещё казалось, что пограничными историками довольно таки глубоко исследованы эти вопросы. Особенно я укрепился в этом мнении после прочтения фундаментальной работы Г.П.Сечкина «Советские пограничные войска в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. и возможные их действия в современных операциях», изданной в далёком 1976 году. Уйдя в 2010 году на заслуженный отдых, я решил более основательно заняться изучением проблемы участия пограничников в сражениях Великой Отечественной войны. На первом этапе в своей работе я использовал только широко доступные источники информации в виде книг, монографий, статей, а также безграничные возможности сети Интернет. Единственным, можно сказать, настоящим архивным документом, который я использовал в тот период, была копия «Журнала оперативной записи», который вели оперативные дежурные Главного управления пограничных войск НКВД СССР с 22 июня по 8 июля 1941 года.

Однако через некоторое время пришло осознание того, что без архивных документов мне не обойтись. В итоге несколько месяцев мною было посвящены работе с документами в фондах Российского государственного военного архива (РГВА). Как-то, узнав от директора Государственного историко-литературного музея-заповедника А.С.Пушкина «Захарово-Вязёмы» А.М.Рязанова, что у него хранятся подшивки центральных газет «Правда» и «Известия» за период с 1941 по 1945 годы, я с большим душевным трепетом несколько недель с карандашом в руках исследовал их пожелтевшие страницы. В этот же период мне удалось ознакомиться с материалами о служебно-боевой деятельности пограничных войск в годы войны, опубликованными в журнале «Пограничник» за 1941—1945 годы.

На каком-то этапе «погружения в тему» я обнаружил множество противоречивых фактов, нестыковок в работах историков при освещении некоторых событий, чрезмерную, порой надуманную героизацию всего того, что было связано с деятельностью пограничных войск в тот период. При этом явно прослеживалась линия на замалчивание многих негативных фактов в их деятельности как накануне, так и в годы войны. К тому же, многие события, описанные в работах ведомственных историков, не находили своего подтверждения в трудах ведущих российских учёных. О своих сомнениях по этому поводу в 2013 году я высказался на страницах газеты «Граница России» в статье «Стойко и мужественно выговаривать правду». К сожалению, в развернувшейся полемике вокруг названной статьи, мои оппоненты не стали утруждать себя поиском аргументированных ответов на поставленные в ней вопросы, а пошли по пути дискредитации автора любым способом. Более подробно об этом будет сказано в последней главе, озаглавленной «Заключение или необходимое послесловие к несостоявшейся дискуссии», этой книги.

Такова, вкратце, предыстория зарождения у меня мысли написать об этом периоде в истории пограничной службы новую книгу. На работу над ней ушло три года. Что из этого получилось – судить вам, уважаемые читатели.

Не претендуя на истину в последней инстанции, выражаю надежду, что мои скромные изыскания позволят будущим исследователям более объективно и глубоко в своих трудах отразить служебно-боевую деятельность пограничных войск накануне и в годы Великой Отечественной войны. Буду признателен за пожелания и замечания читателей, за предоставление дополнительных сведений и документальных материалов по всем проблемам, поднятым в книге.

Цит. по:

https://mybook.ru/author/vladimir-gorodinskij/pravda-istorii-ili-mifologiya/read/

Комментарий Виктора Сергеевича Правдюка:

Дорогу осилит идущий

В году 1930-м на 16-м партийном съезде ВКП(б) борзописец Безыменский в стихотворном рапорте призывал делегатов:

«Так следите, товарищи, зорко,

Чтоб писатель не сбился с пути…».

С тех пор в стране советской утекло  немало воды в реках, много было пролито русской крови – и вроде бы  вместе с двадцатым веком завершился геноцид русского народа, но  по-прежнему осталось немало «товарищей, следящих зорко», которых и  призывать к этому не надо; они были обучены этому всем доносительским  ходом двадцатого века и сами продолжают бежать впереди паровоза, то бишь  электровоза. И чем быстрее мчится электровоз, тем шибче скачут эти  «зоркие товарищи»…

Между тем в полку настоящих русских историков прибыло.

Мой добрый друг, калининградский  историк, в прошлом пограничник, Владимир Буш прислал мне эту  замечательную книгу: «Правда истории или мифология?».

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из печати книга вышла ещё в 2016 году,  но фактически в продажу не поступала, потому что сразу попала под пресс  официоза «зорких товарищей», которые не интересуются фактами и мыслями, а  стремятся «держать и не пущать» и на основании мёртвых и лживых  стереотипов подавить личность автора. Официоз ведь не верит в очищающий  целебный дух правдивой истории, ему необходимы бетонные конструкции лжи.  Для прочности, полагает официоз. Но во лжи нет и не может быть  прочности, хотя бы и нагромождена эта ложь из бетона или гранита. И  прошлый, и нынешний официоз не понимает этого. Советский Союз ведь погиб  от критической массы вранья. Ложь была наворочена во всех областях,  видах и подвидах нашей жизни. А процесс вранья похож по сути и проходит  как ядерная реакция. При возникновении критической массы лжи государство  взлетает на воздух, и в этом взрыве «зоркие товарищи» ответственны как  самые настоящие террористы: не надо было лгать до бесконечности.  Советский Союз поэтому и прожил менее 70 лет: 1922-1991 годы, невероятно  мало в исторической перспективе. Но при взрыве критической массы лжи  осколки её разлетаются в разные стороны, и мы обнаруживаем их в самых  неожиданных местах. Увы, но даже в Государственной думе, откуда до нас  доносятся вопли невежественных гражданок-депутаток: «запретить  переписывание истории!». Проблема для нас заключается не в их криках, не  в угрозах тюремного срока за свободные размышления, например, о ходе и  итогах Нюрнбергского процесса –это детали, проблема в том, что  качественной истории 20 века ещё не написано, мы пользуемся суррогатом,  фальшивкой, переписывать-то, господа депутаты, пока нечего. Вот  представьте себе, если бы Сталину удалось опередить Гитлера и атаковать  первым –это тоже была бы Великая Отечественная война? Или как ей и  положено зваться –Вторая мировая? Война за присоединение новых советских  республик к мировой социалистической системе – Венгрии, Болгарии,  Финляндии, Чехии, Румынии…

Вот с Румынии и начнём. Чуть позже.

Автор этой замечательной, доказательной,  убедительной книги «Правда истории или мифология?» генерал-майор  пограничных войск Владимир Иванович Городинский называет себя  историком-дилетантом. Это единственное утверждение в его книге, которое  мне хочется оспорить. Книга написана настоящим историком, умеющим не  только находить документы и факты, анализировать их, но и обладающего  довольно редким даром. Владимир Иванович умеет… читать, вчитываться и  вычитывать глубокий смысл, заложенный иногда в самых обыденных  документах. И будучи постоянным читателем историческх исследований и  слушателем на исторических конференциях, я могу утверждать, что многие  историки пишут и пишут, но мало кто из них умеет читать. Вот благодаря  этому редкому качеству, находясь вдали от наших архивов, Виктор Суворов  (Владимир Резун) и совершил свои уникальные открытия, а суворовский  «Ледокол» начал крушить льды идеологической лжи, имея на борту всего  лишь подборку хорошо прочитанных публикаций в советской периодике…

В своей книге «Правда истории или  мифология?» Владимир Городинский, основываясь (цитирую подзаголовок его  исследования) на «малоизвестных страницах служебно-боевой деятельности  пограничных войск НКВД СССР в начальный период Великой Отечественной  войны», основательным образом не только вводит в научный обиход целый  ряд важнейших документов, но и глубоко анализирует их. Например, причины  того, что ряд пограничных округов на западной границе перешли из НКВД в  оперативное подчинение командующих Красной армии и произошло это не 22  июня 1941 года, а гораздо раньше. Более того, на ряде участков советской  границы в день германского нападения вообще не оказалось пограничников,  они были выведены в глубокий тыл и находились позади частей и  соединений Красной армии. Для чего это было сделано? Владимир Иванович  Городинский не боится ответить на этот вопрос. Очевидно, для того, чтобы  следовать за наступающими войсками КА и зафиксировать и охранять уже  новую более западную границу. Доказательно и документально  аргументированно автор показывает, что и пограничные войска готовились к  той же самой наступательной войне, что и сосредоточенные в начале лета в  западных округах соединения Красной армии. Если до сих пор в  историческом сообществе (уже фактически признавшем сталинские  наступательные планы) идут споры: к упреждающему ли удару готовилась  сталинская армия для разгрома уже сосредоточенной группировки  германского Вермахта или для дальнего похода в Европу с целью обретения  новых союзных советских республик, то в данном случае это не имеет  особого значения. Для решения подобного спора необходимо написать ещё не  одну книгу, но думаю, что располагая на середину июня значительным  преимуществом в танках и самолётах, товарищ Сталин думал не о синице в  руках, а о журавле в небе…

Очень важен также бесспорный вывод,  который сделан В. Городинским на основании изучения документов,  касающихся так называемых «освободительных походов Красной армии» в  Польшу, Прибалтику, Финляндию и Бессарабию. Дословно –цитирую: «…при  подготовке и осуществлении наступательных действий Красной армии  руководство НКВД СССР заблаговременно проводило мероприятия по созданию  оперативных групп для выполнения специальных задач на занятых советскими  войсками территориях. В соответствии с количеством групп создавалось  аналогичное число особых пограничных батальонов для обеспечения их  деятельности».

А теперь внимание, заинтересованный  читатель: перечислим по порядку: за три месяца до начала войны с  Германией руководство НКВД планировало развернуть 21 (двадцать один!)  лагерь и 40 приёмных пунктов для военнопленных, которых планировалось  брать в плен от 8 до 30 тысяч человек ЕЖЕДНЕВНО! Это где же  планировались столь весомые успехи? Разве не в наступательном походе на  Запад? К тому же Владимир Городинский обнаружил в целом ряде  воспоминаний и документов, что на направлениях предполагаемых ударов  пограничные отряды были отведены вглубь страны, передав участки границы  регулярным частям Красной армии, — ещё одно важное свидетельство того,  что пограничные войска выполняли в середине июня 1941 года параграфы  какого-то предполагаемого, но в целом неизвестного плана наступления.

«Попытаемся ответить на этот вопрос, —  цитирую книгу Владимира Городинского, -а создавались ли особые  пограничные батальоны накануне или в первые дни Великой Отечественной  войны? Если ответ будет положительным, то это будет означать, что  пограничники готовились к наступательной войне. А если отрицательный,  -напротив, об их подготовке к обороне страны».

Далее в книге следует анализ доступных  ныне документов и воспоминаний ветеранов пограничных войск, которые –  все вместе взятые – свидетельствуют о том, «что пограничные войска на  этих направлениях готовились не просто к наступательным действиям,  которые должны были начаться по инициативе советской стороны, а к  «советизации» ряда стран Европы».

А теперь, уважаемый читатель, с  извинением за некоторую затяжку, вернёмся к Румынии. Из хорошо известной  Директивы, которую поздним вечером 21 июня 1941 года нарком обороны  Тимошенко и начальник Генерального штаба Жуков представили на  утверждение Сталину, исчезли три очень важных слова. Мы знаем такой  вариант: «Нападение может начаться с провокационных действий». Далее шёл  второй пункт: «Задача наших войск –не поддаваться ни на какие  провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Но в  подлиннике в конце первого пункта была ещё одна фраза, очень и очень  важная, отмечает В. Городинский: «ОСОБЕННО СО СТОРОНЫ РУМЫНИИ».

Конечно, у знающих историю Второй мировой  войны сразу возникли призраки немецкой провокации с радиостанцией в  Глейвице на границе с Польшей и с провокацией советской –обстрелом  собственной территории в районе села Майнила, пограничным с Финляндией. К  тому же, в документах мая-июня 1941 года слишком часто употребляется  слово «провокация». Что же там могло случиться на границе с Румынией? И  не только могло, но и случилось, доказывает В. Городинский. Цитирую: «На  участке 79-го (Измаильского) пограничного отряда Молдавского  пограничного округа (около 22. 00 21 июня 1941 г. —ВП) на территорию  Румынии была заброшена диверсионно-разведывательная группа под  руководством офицеров разведывательного отделения отряда. Взорвав склад  боеприпасов и захватив командование крепости в г. Тульча (румынском!  -ВП), они добились от него открытия артиллерийского огня по военным  объектам на территории Румынии. Не исключено, что огонь мог вестись и по  объектам на советской территории». Вот, оказывается, каких провокаций  ожидали товарищи Тимошенко и Жуков двадцать второго июня, но дождались  не провокаций, а массированного удара врага…

Любителям лживых версий и обвинений  сообщу, что Владимир Иванович Городинский отнюдь не подвергает сомнению  героизм и самоотверженную, жертвенную борьбу советских пограничников с  первых же часов германского вторжения. Не сомневается автор этой книги и  в конечной победе нашего народа. Конечно, в главе «Роль человеческого  фактора на войне» Владимир Городинский пошёл против течения «зорких  доносчиков», о которых я упоминал в начале этой рецензии. Правда, и я не  совсем согласен с автором в том, что стойкость и другие качества  Русской Императорской армии в Первой мировой войне оцениваются с  включением показателей 1917 года, когда армия перестала быть  Императорской, ибо без Императора Его армия воевать не может, о чём я  неоднократно говорил в наших фильмах и писал в статьях, но в остальном  автор убедительно говорит о проблемах мотивации офицеров и солдат во  Второй мировой войне, особенно – в первый период этой войны. Во всяком  случае, это одна из самых глубоких глав его незаурядной книги.  Естественно, что «зоркие товарищи» пришли в ярость и принялись за своё  обыденное и пошлое дело: браниться и наклеивать ярлыки. Я могу  подкрепить размышления генерала Городинского статистикой военного  прокурора А. И. Муромова из его статьи «Деятельность органов военной  прокуратуры в годы Великой Отечественной войны» (журнал «Государство и  право», 1995г. №8, с. 89).

Итак: 22 июня 1941 года в Красной армии было 298 военных трибуналов.

1 марта 1942 года военных трибуналов стало 1. 121.

Работали они не покладая рук, конечно, вдали от переднего края.

Всего ими осуждено было до мая 1945 года включительно:

2. 530. 663 (два миллиона пятьсот  тридцать тысяч шестьсот шестьдесят три человека). Из них к расстрелу  было приговорено 8,9 %, то есть 225. 230 человек (двести двадцать пять  тысяч двести тридцать человек). Предлагаю так называемым историкам В.  Терещенко, Ю. Мухину, Н. Берсеневу, А. Мартиросяну и другим «зорким»  подсчитать самим, сколько всего дивизий погибло по приговору трибуналов?  А как это было в действительности, описано в сцене расстрела братьев  Снегирёвых в романе Виктора Петровича Астафьева «Прокляты и убиты»…

Последняя глава книги «Правда истории  или мифология?» посвящена неожиданной для автора реакции на его честное и  правдивое изложение нелёгкой нашей истории. Автор не ожидал клеветы и  поношений в свой адрес. Я неоднократно испытал на себе подобные методы и  в конце концов пришёл к выводу, что если «вас называют верблюдом», не  возражайте, не тратьте своего творческого времени, ищите истину,  уважаемый Владимир Иванович, и пишите новые книги. Потому что если Вы  пошли и уже идёте по такому пути в области мысли и анализа, то  бессмысленно оглядываться назад, здесь, как предупреждал нас Александр  Блок, «стужу я встречаю грудью»…

А на пути к истине каждый может быть первым.

Виктор Правдюк 

Санкт-Петербург, 4 августа 2019 года

Русская Стратегия 

Особый взгляд Марка Солонина

У нас в информационном медиа-пространстве принято среди академических историков всячески ругать «предателя-перебежчика» из ГРУ Виктора Суворова (Резуна), но никто почему-то ничего не говорит по поводу последних исследований историка-архивиста Марка Семеновича Солонина (которого также ненавидят сталинисты, голословные обвинения в его адрес не в счет), пришедшего к схожим выводам и лично работавшего с документами в архивах Министерства обороны РФ. Это тот случай, когда стоит для общего развития послушать программу бывшего шефа НТВ Евгения Киселева на украинском ТВ, телеканал у него в России был так себе, но там у него были очень качественно снятые исторические программы, например цикл «Намедни» Леонида Парфенова и документальный сериал о династии Романовых. Сегодня в московских православных гимназиях некоторые священники используют эти фильмы на уроках истории в качестве учебных пособий. Что касается Солонина, то он старается нигде не давать оценку Сталину как правителю и военному руководителю, а просто озвучивает известные ему исторические факты. Опять же, можно с ними соглашаться или нет, но вряд ли можно спорить с тем, что Марк Семенович — человек честный и искренний, желающий блага нашей родине.

"Кисельов. Авторське" Гість Марк Солонін ефір від 4 травня 2019 року

Марк Солонин: Сталин не начинал войну на стороне Гитлера, он воевал на своей стороне. Пакт Молотова-Риббентропа — это пакт о ненападении сталинской империи на гитлеровскую Германию, Гитлер тогда буквально валялся в ногах у Сталина (неизвестно кто кого больше боялся). В сентябре 1939 года Чемберлен написал письмо Гитлеру о защите Великобританией интересов Польши. См.:

Радiо НВ, программа «Особистий код», эфир от 13. 09. 2019

https://www.youtube.com/watch?v=ECsOjZGRXLw

P. S.

Никакой челюсти Гитлера в СССР никогда не было, хотя в архивах до сих пор валяются чьи-то гнилые зубы и это известно многим военным генералам (если не ошибаюсь, об этом говорил в одном из интервью президент Академии геополитических проблем Леонид Григорьевич Ивашов или доктор военных наук Константин Валентинович Сивков).

Продолжение следует

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded