echelpanov

Categories:

О значении православия для России

Олег Викторович Кириченко (род. 1961), доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН. главный научный редактор журнала «Традиции и современность»:

«Россию в ее современном многоэтничном, многоконфессиональном составе сформировало православие; оно дало и особый цивилизационный импульс неэкспансионистского толка; оно укрепило государственность и позволило приспособить под этот сложный мир централизованную государственную машину управления; оно сделало культуру очагом тепла для всех народов — дало язык общения и нравственный кодекс поведения, принятый всеми. Понимать подлинное место и значение православия в жизни страны важно не только с точки зрения «благодарной памяти», но и с позиции сохранения уникального созидательного опыта, значение которого не только не уменьшается, но со временем только увеличивается.

Что такое сегодня православие в России, не только как Церковь — сложный конфессионально‑институционный организм, — но и как мощнейшая духовная сила, активно влияющая на культурное, этническое и даже правовое бытие всех граждан нашей страны? Объективный ответ на этот сложный вопрос не может не совпадать с ясно выраженной патриотической, а значит и гражданской позицией тех, кто не может не видеть очевидного: православие — это конструктивная, созидательная сила, которая до сего дня продолжает быть опорой межэтнического мира, гарантом политической стабильности в стране и главным носителем нашей культурной идентичности. Не принимая во внимание этих аксиом за основу, мы легко можем уйти в область полемики по отдельным вопросам, касающимся некоторых злободневных церковных проблем, которые сегодня активно обсуждаются в современных СМИ и застилают то главное, что требует особого внимания. Проблем здесь, как нам представляется, даже две: неадекватно‑пристальное внимание СМИ к текущим мелочам церковной жизни и нарочитое замалчивание того огромного и положительного, что есть в российском православии. Вот почему так важно четко определить те глобальные приоритеты, которыми живет и руководствуется сегодня православие в России, учитывая, что речь идет не о какой‑то секте небольшой группы людей, спрятавшейся от остального мира, а о своего рода путеводной звезде для российской цивилизации, которая светит нам уже второе тысячелетие и определяет путь сотен народов и всех конфессий в нашей стране. 

Цивилизационный аспект

Особое, исключительное место православия в России получило в связи с его уникальным, беспрецедентным участием в цивилизационной деятельности, сводящимся, если говорить коротко, к духовно‑культурному освоению российского пространства. Это был сложный по характеру процесс собирания народов (этносов) и конфессий (верований) в одно целое, объединенное общей землей, общей историей и общей судьбой, т. е. историческими перипетиями. Почему именно православие (а не другая конфессия) стало главной цивилизационной силой? Вопрос далеко не простой. Нам представляется, что в христианстве, и в православии в частности, есть элемент, нейтрализующий естественный этнический эгоизм, имеющийся у любого народа. Здесь постоянно звучит рефреном мысль: в истинной вере нет этнических перегородок, есть общечеловеческое единство во Христе. Можно привести немало цитат из Нового Завета, подтверждающих эту мысль: «Нет различия между Иудеем и Эллином, потому что один Господь у всех» (Рим. 10. 12); «Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание… и облекшись в нового человека, который обновляется в познании по образу Создавшего его, где нет ни Эллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, рабов, свободных, но все и во всем Христос» (Кол. 3, 5, 11). Именно это обстоятельство, при адекватном, правильном к нему отношении (что присутствовало в православии, в отличие от католичества), и создавало феномен оцивилизовывания православием этничности вплоть до самых высоких ступеней бескорыстного служения одного народа другим этносам.

Россия, как великая держава, прежде чем она стала империей в XVIII столетии, уже к XVI в. стала православной цивилизацией. И цивилизация здесь начала формироваться с самого начала возникновения Русского государства, называемого поначалу Киевской Русью. Потом были Владимиро‑Суздальская Русь и рядом с ними Великий Новгород, следом наступила эпоха Московской Руси, затем — имперский период, далее — советский, и, наконец, нынешний — постсоветский. Русская православная цивилизация по имени «Россия» постепенно росла и развивалась, приобретая разные формы своего существования. (...)

В советский период православие официально обозначило себя как русское православие, когда Церковь в 1943 г. получила наименование Русской, вместо Российской. Этот вопрос прорабатывался уже на Поместном соборе 1917–1918 гг., но в связи с начавшимися гонениями тогда так и не был решен. Вместе с тем в этот семидесятилетний период начинается процесс разбалансированности связки этнического и конфессионального начал в русском православии. В свете общего идеологического подхода, подразумевающего вычленение, очищение этничности от конфессиональной составляющей и подчинение ее сугубо государственным интересам, русская этничность в первую очередь была подвергнута этой болезненной операции. Замена «русский/православный» на «русский/советский» проходила как самая масштабная и тотальная акция (по привлечению сил и воздействию ее на умы людей) в советской России. Можем ли мы назвать эту деятельность цивилизационной, поскольку русскому народу, как и в имперский период, предлагалась особая цивилизационная миссия, но уже не на почве православной духовности, а на основе квазирелигиозной социальной утопии, чем‑то напоминающей американскую социальную мечту? Скорее, это был псевдоцивилизационный проект, поскольку в реальности не происходило главного: этничность не упаковывалась в духовные одежды, советскость была лишь видимостью этих одежд; иными словами — иллюзией, которую должны были поддерживать не только русский народ, но другие народы СССР. Распад страны в конце 1980‑х годов сразу же резко обозначил все слабые стороны советской модели, духовную незащищенность этничности, в том числе русской, от межэтнического противостояния. До сих пор не закончен процесс освобождения этничности от советскости (псевдороссийскости, корреляции с понятием не «Отечество», а «советская власть»); более того, в последние полтора десятилетия опять стал наблюдаться со стороны руководства российского государства интерес к возвращению к советской, по сути, модели окультуривания этничности. Если в имперский период этничность была силой, которая использовалась для цивилизационных целей, то в советский период ставилась задача растворить ее в советскости, заменив этнический идентификатор на гражданский. Созидание так называемой российской идентичности в том ее ключе, который сегодня декларируется (когда чисто этнические субстанции начинают обозначаться как гражданско‑правовые), проходит в духе советского опыта. И хотя нет репрессий, нет навязчивой идеологии, но этничность (и главным образом русская) никак не поддерживается, ей не придается высокого и зримого статуса, какой она (этничность) имеет в национальных республиках. При этом следует признать, что сегодня именно этничность (в условиях быстро растущего глобалистского общества) является сверхценностью, тем капиталом, который и позволяет каждому государству сохранять свою свободу и независимость. Вопрос лишь в том, кто и как будет управлять в России русской этничностью? Какой механизм будет выбран? Механизм традиции или постмодерна? Если постмодерна, то все и дальше будет ограничиваться спортивным и музыкальным патриотизмом; если же государство сделает ставку на традицию (а смертельная опасность, думаю, должна его заставить это сделать), то должны произойти революционные изменения в области воспитания, образования и в средствах массмедиа. Государственный атеизм, как идеология, должен смениться православной идеологией. Русский народ должен увидеть и почувствовать, что государственная рука защищает православные ценности, в них она видит смысл своего существования, а не в идее создания «комфортного общества». Православие должно быть обозначено как главная для России цивилизационная ценностная сила, главная для государства и общества [выделено мной — Е.Ч.]. И это должно сделать государство, так же, как оно сегодня продвигает ценностную силу атеизма и материализма, а православию дает лишь возможность существовать в этом иерархичном мире, выстроенном не в его пользу. Православие, конечно, просуществует и в таком мире, но государство, в этом случае, не сможет долго существовать как суверенная держава.

Всегда и везде именно этничность являлась главным генератором общественной энергии, но управляемой эта энергия становилась лишь в том случае, когда она была подчинена такой религиозной духовности, которая могла направить ее возможности на решение цивилизационных задач. Православие исторически доказало свою способность управлять этничностью, двигать ее в конструктивное русло, полезное как самой русской этничности, так и народам, ее окружающим. Альтернатив Православию в России сегодня нет, но православие по‑прежнему продолжает не допускаться, по большому счету, к делу воспитания русской этничности, и современному государству, которое сегодня находится в сложном положении, надо это понять!» 

Общие вопросы этнографии русского народа. Традиция. Этнос. Религия / О. В. Кириченко. – СПб.: Алетейя, 2020 — (Монография), с. 741-748

Публикуется в соответствии с планом научно-исследовательских работ Института этнологии и антропологии РАН 

Напомню, что режиссер В.С. Правдюк, в своих последних интервью (История - это Правда. Встреча с Виктором Правдюком (Севастополь, 14.5.21.) и др.), о России как православной цивилизации рекомендует читать труды доктора философских наук А.С. Панарина (1940-2003).

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded