echelpanov

Category:

Любовь к Отечеству и национализм. В чем разница?


Дмитрий Сергеевич Лихачев, "Раздумья"

Дмитрий Сергеевич Лихачев (1906-1999) - советский и российский филолог, культуролог, искусствовед, доктор филологических наук, профессор. Председатель правления Российского фонда культуры, академик АН СССР, Автор фундаментальных трудов, посвящённых истории русской литературы (главным образом древнерусской) и русской культуры. - Википедия
Дмитрий Сергеевич Лихачев (1906-1999) - советский и российский филолог, культуролог, искусствовед, доктор филологических наук, профессор. Председатель правления Российского фонда культуры, академик АН СССР, Автор фундаментальных трудов, посвящённых истории русской литературы (главным образом древнерусской) и русской культуры. - Википедия

ПАТРИОТИЗМ ПРОТИВ НАЦИОНАЛИЗМА

Существуют совершенно неправильные представления о том, что, подчеркивая национальные особенности, пытаясь определить национальный характер, мы способствуем разъединению народов, потакаем шовинистическим инстинктам.

Великий русский историк С. М. Соловьев в начале седьмой книги своей «История России с древнейших времен» писал: «Неприятное восхваление своей национальности… не может увлечь русских…» Это совершенно верно. Восхвалением самих себя по-настоящему русские никогда не «хворали». Напротив, русские очень часто, а особенно в XIX и в начале XX  века, были склонны к самоуничижению — преувеличивали отсталость своей культуры.

Русские хоть и не всегда, но по большей части жили в мире с соседними народами. Мы можем отметить это уже для древнейших веков существования Руси. Мирное соседство русских и карельских деревень на севере в течение тысячелетия — факт очень показательный. Соседство с русскими мери, веси, ижоры и т. д. не было окрашено кровопролитиями. В Киеве был Чудин двор — какого-то знатного представителя чуди (будущих эстонцев). В Новгороде была Чудинцева улица. Там же в недавние годы найден древнейший памятник финского языка — финская берестяная грамота, лежавшая рядом с написанными по-русски. Несмотря на все войны со степью, иные из которых носили отнюдь не национальный, а сугубо феодальный характер, русские князья женились на знатных половчанках. Не было, значит, расовой отчуждённости. Да и вся история русской культуры показывает ее преимущественно открытый характер, восприимчивость и в  массе своей отсутствие национальной спеси. О том же писал и Достоевский в статье «Два лагеря теоретиков»: «Но узкая национальность не в духе русском. Народ наш с беспощадной силой выставляет на вид свои недостатки и пред целым светом готов толковать о своих язвах, беспощадно бичевать самого себя; иногда даже он несправедлив к самому себе, — во имя негодующей любви к правде, истине…» С какой, например, силой эта способность осуждения, самобичевания проявилась в Гоголе, Щедрине и всей этой  отрицательной литературе, которая гораздо живучее, жизненней, чем  положительная литература «времен очаковских и покоренья Крыма»!

И неужели это сознание человеком болезни не есть уже его выздоровление, его способность оправиться от болезни… Сила самоосуждения прежде всего —  сила: она указывает на то, что в обществе еще есть силы. В осуждении зла непременно кроется любовь к добру: негодование на общественные язвы, болезни — предполагает страстную тоску о здоровье.

Национальные особенности — достоверный факт. Не существует каких-то единственных в своем роде особенностей, свойственных только данному народу, только данной нации, только данной стране. Все дело в некоторой совокупности и в кристаллически неповторимом строении этих национальных и общенациональных черт. Отрицать наличие национального характера, национальной индивидуальности — значит делать мир народов очень скучным и серым…

Именно индивидуальные особенности народов связывают их друг с другом, заставляют нас любить народ, к которому мы даже не принадлежим, но с которым столкнула нас судьба. Следовательно, выявление национальных  особенностей характера, знание их, размышление над историческими  обстоятельствами, способствовавшими их созданию, помогают нам понять  другие народы. Размышление над этими национальными особенностями имеет общественное значение. Оно очень важно.

Осознанная любовь к  своему народу не соединима с ненавистью к другим. Любя свой народ, свою  семью, скорее будешь любить другие народы и другие семьи и людей. В каждом человеке существует общая настроенность на ненависть или на любовь, на отъединение себя от других или на признание чужого — не  всякого чужого, конечно, а лучшего в чужом, — неотделимая от умения  заметить это лучшее. Поэтому ненависть к другим народам (шовинизм) рано или поздно переходит и на часть своего  народа — хотя бы на тех, кто не признает национализма. Если доминирует в человеке общая настроенность к восприятию чужих культур, то она неизбежно приводит его к ясному осознанию ценности своей собственной. Поэтому в высших, осознанных своих проявлениях национальность всегда миролюбива, активно миролюбива, а не просто безразлична к другим национальностям.

Национализм  — это проявление слабости нации, не ее силы. Заражаются национализмом по большей части слабые народы, пытающиеся сохранить себя с помощью националистических чувств и идеологии. Но великий народ, народ со своей большой культурой, со своими национальными традициями, обязан быть  добрым, особенно если с ним соединена судьба малого народа. Великий народ должен помогать малому сохранить себя, свой язык, свою культуру.

Необязательно сильный народ многочислен, а слабый малочислен. Дело не в числе людей, принадлежащих к данному народу, а в уверенности и в стойкости его национальных традиций.

Истинный патриотизм в том, чтобы, обогащая других, обогащаться самому духовно. Национализм же, отгораживаясь стеной от других культур, губит свою собственную культуру, иссушает ее. Культура должна быть открытой.

Несмотря на все уроки XX века, мы не научились по-настоящему различать патриотизм и национализм. Зло маскируется под добро.

Патриотизм — это благороднейшее из чувств. Это даже не чувство — это важнейшая сторона и личной, и общественной  культуры духа, когда человек и весь народ как бы поднимаются над самими  собой, ставят себе сверхличные цели.

Национализм же — это самое тяжелое из несчастий человеческого рода. Как и всякое зло, оно скрывается, живет во тьме и только делает вид, что порождено любовью к своей стране. А порождено оно на самом деле злобой, ненавистью к другим народам и к той части своего собственного народа, которая не разделяет националистических взглядов.

Национализм порождает неуверенность в самом себе, слабость, и сам, в свою очередь, порожден этим же...
…Русская история в прошлом — это история бесконечных испытаний, несмотря на которые народ сохранял и достоинство и доброту.

Будем любить свой народ, свой город, свою природу, свое село, свою семью.

Если в семье все благополучно, то и в быту к такой тянутся другие семьи —  навещают, участвуют в семейных праздниках. Благополучные семьи живут  социально, гостеприимно, радушно, живут вместе. Это сильные семьи,  крепкие семьи.

Так и в жизни народов. Народы, в которых патриотизм не подменяется национальным «приобретательством», жадностью и  человеконенавистничеством национализма, живут в дружбе и мире со всеми  народами.

Можно только радоваться, живя в стране, где встречаются и сходятся самые различные народы — различные по обычаям, культурным традициям и национальному характеру. 

О национализме, основанном на ненависти к другим народам, и о патриотизме, основанном на любви к своему, хочется сказать словами одной грузинской песни: 

«То, что ненависть разрушит, То любовь восстановит...»

(интересно, как бы отнеслись к этим высказываниям Дмитрия Сергеевича в государстве Израиль? — Е. Ч.)

Дарья Волосевич (13 лет) - "Небо славян" - продюсерский центр «Эколь» для детей и подростков, 2016 www.ecoleart.ru

"Государство не может существовать без гражданской нации (отсюда прилагательное «национальный»). Государство без Государя — это уже не государство, это просто страна. Общество не может существовать без идеологии"

В гостях у программы игумена, канд. пед. наук Георгия (Шестуна) Наталья Семеновна Мухаметшина, доктор политических наук, профессор, зав. кафедрой политологии, социологии и права Самарского Государственного  Архитектурно-Строительного Университета

Телеканал «Союз», 2012 г.

(странно смотрится и губернатор без губернии, Ленинградская область без Ленинграда, Свердловская без Свердловска — Е. Ч.)

О любви к Отечеству

Док. ист. наук, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Н. А. Нарочнинская

Русский — тот, кто способен ценить семью, любовь и Отечество.

Пока общественное сознание России не освободится от обеих версий западнического исторического мышления, от универсалистских проектов за счет России и русского присутствия в мире, Запад будет все также триумфально пожинать плоды нашего национального упадка и  государственного безволия.

Обывателю внушается идеал несопричастности к делам Отечества, а элите — иллюзия сопричастности к мировой олигархии и уверенность в том, что «США соответствуют высоким принципам политического порядка, превосходящего все остальные политические порядки», и новый американский империализм служит высшей моральной цели.

Мир вовсе не единообразен, и все более трагически не един. Бездна между «золотым миллиардом» и остальными «нерентабельными» странами неуклонно увеличивается, стагнация мирового спроса, зависимость от спроса только в Америке — одно из экономических следствий глобализации уже признается ведущими экономистами. Мировое сообщество вовсе не тождественно тому фантому, от имени которого выступают США.

Америка имеет специфическую экономику, построенную на триллионах бумажных долларов в мире, и «обречена» взимать имперскую дань со всего мира. Эта диспропорция уже в тупике. К тому же разноплеменное население все больше опровергает прогнозы о «плавильном котле», также напоминавшие брежневский тезис о «новой исторической общности» —  советском народе. У американца — менталитет лавочника. Америка выращена из клона третьего сословия, лишенного как высоких стремлений аристократии, так и фундаменталистских основ народа.

Евразийство – это окончательное растворение России и русских как главного геополитического и духовного субъекта. Именно такое растворение  и превратит окончательно нацию в народонаселение или «суперэтнос» (кабинетная выдумка), а Россию – в <пространство без исторического импульса, за которое будут соперничать другие, не утратившие свое самосознание субъекты (...)

Отечество любят не по признакам: капиталистическое или коммунистическое, а потому что оно – дар Божий, данный нам для непрестанного созидания, где, конечно, неизбежны взлеты, падения, грехи, заблуждения.

Сущность философии либерализма – автономности личности от Бога и от всех связей – семейных, национальных религиозных. Где хорошо, там и Отечество. Она доведена до абсурда полнейшим атеизмом и оторванностью от христианской культуры у третьего поколения советско-номенклатурной элиты. Поэтому оно по антинациональности и западничеству сравнимо с самым первым, что сокрушало Россию.

Строить новую российскую державу будут те, кто, оставляя заблуждения прошлого (марксизм), не позволят глумиться над жизнью отцов и совершать над ними грех библейского Хама, те, кто не выкинет ни одной страницы истории. Это будут те, кто, развивая предпринимательство и современные механизмы экономического роста, не забыл, что «правыми» и  «наследующими» царство Отца в Евангелии названы тот, кто обул, одел и накормил ближнего, а значит сделал это Господу.

+ + +

Не стесняйтесь любить свою Родину такой какая она есть! Ведь мы и мать именно свою любим, а не мать соседа, хотя та, может быть моложе, красивее и успешнее, как сейчас модно говорить. Все успешные государства созданы не на основе «общечеловеческого» и не «гражданами мира». А идеалами и национальными героями, одержимыми любовью к своим Отечествам: «прекрасной Франции», «доброй старой Англии», «святой Руси».

Протоиерей Геннадий Беловолов. О правильном понимании патриотизма как национальной идеи.

3 февраля 2016 года Президент России Владимир Путин заявил, что в нашей стране не может быть никакой иной объединяющей идеи, кроме патриотизма. Он отметил, что и бизнес, и чиновники, и вообще все граждане работают для того, чтобы страна становилась сильнее. «Потому что, если так будет, каждый гражданин будет жить лучше, - сказал В.Путин. - И достаток будет больше, и комфортнее будет и т.д. Это и есть национальная идея». 

Он подчеркнул, что эта идея не идеологизирована, не связана с работой  партии или какой-то общественной структуры. 

1. Согласны ли Вы с мнением, что именно патриотизм и есть национальная  идея России? 

2. В наше время понятие «патриотизм» толкуется слишком широко.  Нынче даже прозападно настроенные либералы называют себя патриотами. Где  грань между ложно понимаемым патриотизмом и тем патриотизмом, который  лежит в основе нашей национальной идеи? 

На эти вопросы отвечает в интервью программе «Актуальный комментарий»  РНЛ ТВ заместитель председателя Комиссии по канонизации Тихвинской  епархии протоиерей Геннадий Беловолов.

— А что значит быть русским?

— Я хотел бы обратить внимание на дивную особенность русского языка.  Это то, что в нашем языке наше национальное имя формулируется в  грамматической форме имени прилагательного, а не существительного. О  всех других народах мы говорим: немец, француз, грек, еврей, татарин…,  т. е. мы употребляем имена существительные. А когда говорим о себе  самих, мы говорим: русский, т. е. характеризуем себя именем  прилагательным. А раз оно прилагательное, значит должно к чему-то  прилагаться. Тем стержнем, к которому прилагается слово «русский», в  нашей традиционной культуре было слово «христианин» — крестьянин. То  есть главное — это вера, твоя душа, а твой язык, твоя культура — это то,  что держится на этом стержне.

Сегодня же быть русским — это значит плыть против течения, быть  участником Русского Сопротивления. Я говорю о сопротивлении не как о  вооруженном повстанческом движении, а как о дисциплине мысли и чувства.  Скажем, так: хочешь быть патриотом, — выключи телевизор. То есть защити  свое сознание от промывки мозгов, научись думать самостоятельно, не  голосуй вместе с толпой на всех референдумах. Будь человеком, а не  ходячей телеприставкой.

— Как Вы относитесь к идее «Москва — третий Рим?»

— Хорошо отношусь. Москва и в самом деле была третьим Римом. Это  отнюдь не русская идея, а классическая средневековая и общеевропейская:  идея translatio Imperiei, перехода Империи. По официальной византийской  концепции Рим перешел на берега Босфора, в Константинополь (Царьград). А  спустя тысячелетие падение Восточной Римской империи (1453) совпало с  освобождением московского царства от татарской зависимости (1480). Т. е.  те же самые агаряне (мусульмане), которые захватили Константинополь,  они же оставили Москву в одном и том же XV столетии.

Это совпадение, конечно, потрясло не только русских. Идея, что Москва  — третий Рим, принадлежит вовсе не старцу Филофею: на самом деле, эту  идею в течение многих десятилетий приносили на Русь странники-монахи,  дипломаты из Валахии, Румынии, Болгарии, Сербии и т. д. Что эта идея  означает? Там, где государство осознаёт себя служащим идеалам  Православия, слугою Христа, и при этом осознает себя ответственным за  судьбы Церкви не только в своих пределах, но и во всей ойкумене — вот  такая страна и оказывается третьим Римом. И как единственна была Римская  империя, так и в средневековой культуре, считавшей себя преемницей  культуры античной, империя тоже могла быть только одна. Москва оказалась  единственным независимым, самодержавным государством православного мира  в XVI столетии. Самодержавное — не в смысле монархическое, а в смысле  самоуправляющееся (самодержец — автократор). Государство, которое не  является ничьей колонией, — вот это самодержавное государство. И «Москва  — третий Рим» означало, что на Москве теперь лежит ответственность за  судьбы Православия во всём мире. Соответственно, Россия обязана была  своей политикой, финансами, армией, дипломатией и т. д. поддерживать  православные общины, Православную Церковь во всём мире, вплоть до  Африки. Так что, в этой части я с этой формулой согласен.

Но я не могу согласиться с ее продолжением — «четвёртому не бывать».  Это слишком дерзновенное пророчество. А ведь «закон и пророки до Иоанна  Крестителя». В новозаветные времена нужды в пророчествах нет. Так что не  стоит за Бога решать — куда и как Он еще раз повернет колесо истории.

Сегодня Москва уже не является третьим Римом. Ведь власть ее не является православной. Речь не о том, ходит президент в церковь или нет. Речь о том: он себя судит Евангелием или нет? Видят ли законы России свою высшую цель, источник и оправдание в Православии? Является ли высшей целью внешней политики России поддержка Православия во всем мире? Этого в сегодняшней России нет. Москва уже не Третий Рим. Место «Рима» вакантно.

— Кураев Андрей Вячеславович. Ответы на вопросы православной молодежи. С. 145. Цит. по: https://www.rulit.me/books/otvety-na-voprosy-pravoslavnoj-molodyozhi-read-207673-145.html

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded