echelpanov

Categories:

Батюшка сходил на концерт

Скриншот - https://crimeapress.info/v-sentyabre-v-kryimu-dast-kontsertyi-hor-valaamskogo-monastyirya/
Скриншот - https://crimeapress.info/v-sentyabre-v-kryimu-dast-kontsertyi-hor-valaamskogo-monastyirya/

Хор Валаамского монастыря был создан в августе 2005 года по случаю  восстановления и освящения главной святыни Валаамской обители –  Спасо-Преображенского собора, и является церковно-певческим коллективом, ежегодно участвующим в Патриарших богослужениях на Валааме. Ведущей идеей работы Хора является культурно-просветительская деятельность и духовно-патриотическое воспитание посредством создания музыкально-поэтических, исторических, мемориальных тематических программ.

К 2018 году Хор дал более 500 концертов в городах России, а также за рубежом, создал ряд концертных программ — «Мелодии русской души», «Вера и Победа», «Забытая война», «Свет Христов просвещает всех» и многие другие.

+ + +

Иерей Роман Колеснев, 24 сен 2018 в 3:48 

КАК ВЧЕРА НА КОНЦЕРТЕ ВАЛААМСКОГО ХОРА Я СТАЛ СВИДЕТЕЛЕМ ФАКТИЧЕСКОГО ОТРЕЧЕНИЯ ОТ ХРИСТА.

Полчаса назад приехал домой с концерта хора, именующего себя валаамским.

Концерт проходил в Симферополе. Ехать я туда не хотел и не собирался, но так получилось, что мы с матушкой пару недель назад были в гостях у моего кума, священника, и наши жёны загорелись желанием попасть на этот концерт, купившись на слово "валаамский". Я до этого уже в своей жизни неоднократно сталкивался с гастролирующими хорами, исполняющими в том числе церковные песнопения, ездящими с выступлениями на сцене по странам СНГ и Европы, поэтому иллюзий по поводу того, кто будет выступать перед нами я не питал.

Матушке я, конечно, постарался объяснить, что монахов среди певцов не будет, поскольку им и некогда, да и не подобает заниматься подобными вещами. Она моим словам поверила, но по глазам её я видел, что в душе у неё теплится надежда на то, что я могу ошибаться в отношении именно этого конкретного хора.

Потом я, собственно, и забыл про этот хор, как вдруг, в субботу вечером после бдения, где-то в половину одиннадцатого ночи, взяв в руку мобильник, который после службы так и не поставил на звук, увидел там звонок от кума. Когда я набрал его, то отец Владимир "осчастливил" меня новостью о том, что он взял для меня и матушки пригласительные билеты на концерт на завтрашний вечер. Я понял, что мне теперь не отвертеться потому, что если женщины чего-то сильно захотели, то, как говорят, "охота пуще неволи". Поэтому, на следующий день договорились с одной из наших прихожанок, чтобы она присмотрела вечером за старшими детьми, а с моей мамой, которая как раз оказалась в Симферополе, чтобы она посидела с малышкой пару часиков, пока будет идти концерт.

Как только мы пришли к Дому Культуры Профсоюзов, где ожидали концерта семинаристы, встретили матушку одного священника, помощника инспектора семинарии, из слов которой я понял, что ничуть не обманулся в своих ожиданиях по поводу того, кто будет перед нами выступать.

Все эти 16 хористов были любезно поселены в стенах Таврической Духовной Семинарии, где, несмотря на оказанное радушие ничего не подозревающего семинарского начальства, на глазах у воспитанников преспокойно все эти дни вели себя далеко не соответственно христианскому образу поведения , по причине чего часть семинаристов вообще наотрез отказалась идти и слушать этот концерт. После этих слов супруга моя уже поняла, что мои предположения о духовном облике хора всё-таки имели основание, но куда было деваться, - раз уж приехали (а ехать нам до Симферополя от дома - два часа), то уже, по-нормальному, оставалось лишь пойти посмотреть этот концерт, дать оценку, сделать для себя выводы на будущее и извлечь для себя опытный жизненный урок.

Когда начался концерт, ведущий, он же руководитель хора, объявил, что концерт, в котором участвуют музыканты, которые поют каждое лето в хоре Валаамского монастыря (вот и вся связь с Валаамом), будет посвящён... как Вы думаете, кому?.. Сергею Есенину!.. ("Хорошо, что не Маяковскому", успела у меня мелькнуть мысль. В последнее время есть такая тенденция у некоторых лиц в Церкви - примазаться к заслугам людей, не имевших к Церкви, или совсем, или почти никакого отношения, иногда даже не крещёных. Например, если почитать статьи некоторых авторов, так оказывается и Высоцкий, и Гагарин, и маршал Жуков были прямо столпами веры, чуть ли не исповедниками, но только по-своему хитро-хитро замаскированными, чтобы никто не догадался)).

Далее ведущий сказал речь о том, что у Есенина была на самом деле очень близкая связь с Богом, и его жизнь это показала. Я, правда, не понял, что конкретно он имел в виду под этими словами, ведь, известно, что жизнь поэта закончилась тем, что он повесился, а проходила она в пьянках и кутежах, причём вполне в ногу с богоборческим режимом. "Ну ладно", подумал я. "Видимо, они хотят взять ту часть его творчества, где он что-то говорил о Боге, о русской природе, умолчав о кощунствах и прочем, явно обнажающем далеко не православный дух поэта. Наверное, хотят увидеть в нём то хорошее, что было в его жизни," - предположил я. Действительно, бывает так, что человек по своему миролюбивому душевному устройству очень хочет выдать желаемое за действительное. Что ж, и такое имеет место в этой жизни...

Первым номером 16 сильных мужских голосов грянули песнопение "Яко с нами Бог" с великого повечерия. В отношении профессионализма, пели вполне слаженно и выразительно, с чувственной ноткой, что и понятно, ведь, что ещё можно ожидать от светского хора, к тому же поющего со сцены для публики. Затем спели ещё 103-й псалом со всенощного бдения с заковыристыми гармониями одного из светских композиторов 19 века, и приступили к есенинской лирике. Поначалу всё было неплохо, в рамках привычных настроений: о русской природе и любви к России, наподобие того, что отобрано из творчества Есенина для школьной программы. Потом вышел дядя с баяном и исполнили несколько песен, одну из них задорную со свистом. Но вот дальше пошла другая сторона творчества поэта. Солисты один за другим переходили к более и более мрачным темам. Пошли нотки кощунства, воспевания беЗпутной жизни, как любил это воспевать Есенин, оправдывая своё падение своим поэтическим даром, стали всё чаще проскальзывать темы о самоубийстве. Правда, конечно, пели они действительно чётко и слаженно. Особенно выделился мужчина ростом на две головы выше всех хористов с очень красивым и бархатистым басом. И затем руководитель хора сел за электропианино и с очень эмоционально исполнил песню на стихи поэта, кульминацией которой были строки:

"В зеленый вечер под окном
На рукаве своем повешусь.
Седые вербы у плетня
Нежнее головы наклонят.
И необмытого меня
Под лай собачий похоронят."

Кстати, я заметил, что почти все поэты-самоубийцы [согласно одной из версий поэта убили чекисты, а потом засунули в петлю и выдали это за самоубийство, есть фото с дыркой в черепе — Е. Ч.]в своём творчестве неоднократно упоминают тот вид самоубийства, который потом совершают. Видимо, дьяволу нравится быть пророком. Так он показывает свою власть над душой человека, но заодно и невольно обнажает своё лицо, показывая, из какого источника черпали деятели искусства своё вдохновение.

Зал после каждого стихотворения и песнопения аплодировал всё громче.

Тут же после этого произведения почти без паузы перешли на церковное песнопение: "Помышля́ю де́нь стра́шный и пла́чуся дея́ний мои́х лука́вых: ка́ко отвеща́ю Безсме́ртному Царю́, или́ ко́им дерзнове́нием воззрю́ на Судию́, блу́дный а́з?" С точки зрения эффекта - очень хороший ход: раскрыть личность Есенина, оправдав его пьяную тоску и терзания тем, что это всё и есть покаяние. А заодно напомнив обычное мирское перековерканное употребление евангельской фразы, вырванной из контекста: "Смотрите, не смейте судить!"

Видно было, что зал проникся. Эффект удался.

Я же сидел и смотрел на лица хористов. Поскольку сидел я в шестом ряду, и личность священника в рясе и с крестом, конечно, привлекает внимание, хористы ловили мои взгляды. Смотреть я старался спокойно, специально не делая постную мину. Правда, думаю, что было заметно, что я и рядом сидящие люди: ещё один священник и матушки, не аплодируем. По поводу аплодисментов, я вообще какое-то время назад пришёл к тому, что моему естеству противен такой способ выражения одобрения или восторга, и поэтому вообще достаточно давно не аплодирую на мероприятиях. Может, кому-то это покажется перебором, но на мой взгляд, что-то в этом есть дикое, что стоило бы переосмыслить нашему обществу.

И, смотря на лица хористов, я понимал, что они все в той или иной степени считают всё это (есенинское творчество) нормальным, что им нравится дух Есенина, что они сочувствуют душой настроениям поэта. Понимал я, что сочувствием проникся и зал. И мне как-то до боли жалко стало этого бедного поэта, которого общество фактически простимулировало стать таким, прощая ему слабости за его поэтический талант. "Прожигай, Серёжа, свою жизнь. Мы из тебя выжмем всё, а тебя самого выкинем на помойку, сделав кумир из твоего имени." И все эти есенинские вопли, проникнутые болью, вызывали у меня вопросы: "Неужели вы не видите, до какого состояния дошёл этот человек, болезненно выворачивающий в полупьяном состоянии, подобно проститутке, свою душу наизнанку и констатирующий свою обречённость на погибель? Неужели вы, восторгаясь путём этого человека, хотите, чтобы таким же путём пошли ваши дети? А если не хотите, то почему одобряете, считаете нормальным для человека променять свою душу на внешнюю красоту складывания стихотворных строк, пусть даже проникнутых искренностью?"

Я сидел в некотором напряжении. Глянул на часы, прошёл час от начала концерта. Про себя я думал: "А дойдут ли они, всё-таки, до самых сердцевинных строк поэта, до его прямого отречения от Царства Небесного:

"Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»."

Я всё-таки надеялся, что не дойдут. Ведь, всё-таки хор позиционирует себя как церковный. Ведь, наверняка многие из этих людей подходят причащаться Крови Христовой из Святой Чаши...

Шли минуты, читались стихи, пелись песнопения. Кладбищенская тематика, тоскливое настроение продолжалось. Видно было, что это явно наболевшая тема для проникнувшегося творчеством Есенина составителя программы.
Ну, думаю, если дойдут до этого, встану и выйду из зала. Но тут же думаю, а надо ли? По-хорошему, по любви (истинной любви к ближнему во Христе, а не приятнодушной, розовой, притворной), то надо было бы. А как иначе показать этим людям, которые, ведь, не просто какой-то светский хор (тогда бы и спроса с него никакого не было), а показывающий себя церковным, что они зашли слишком далеко. Да и зрители, проникнутые тем же настроением, видя то, что священник не принимает всего этого как норму, может быть, задумались бы о том, что это ненормально - променять Царство Божие на берёзки под окном. Может, для кого-то это и нормально, но не для христианина точно...

А с другой стороны, ведь, меня сюда пригласили, я слушаю концерт, который приготовили люди, я здесь не хозяин, и насильно меня сюда никто не тащил, так может быть, лучше уже оставить своё мнение при себе, дотерпев до конца? Принесёт ли пользу такой шаг, или, наоборот, из-за такого поступка дьявол отбросит запутанных искусством зрителей ещё дальше от Бога, ещё и повесив на меня в их глазах ярлык фанатичного и плохо воспитанного человека?

Конечно, такой концерт - крайне неудачный способ проповеди о Христе, несмотря на всю популярность и восторг зрителей, да и не проповедь это, собственно, никакая. Но, ведь, главный принцип врача: "Не навреди."

Такие примерно мысли роились в моей голове. Наверное, в них присутствовало, да, и малодушие, и тщеславие, оправдываемое осторожностью (думаю, верные братья и сёстры во Христе это уже увидели) пока вдруг я не услышал звуки того самого стихотворения. И вот они, строка за строкой, рифма за рифмой, снова звучат те самые строки:

"...Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою»."

Тут я испытал те ощущения, которые не испытывал уже много лет: моё сердце бешено заколотилось от волнения, кровь прилила к голове. Я невольно опустил голову. Матушка потом сказала, что было явно видно как я изменился в лице. Она показала, указав на меня сидящему рядом отцу Владимиру, жест, выражавший что-то наподобие "ну вот, напросилась на концерт, батюшка мне потом выскажет..., чаша переполнилась..." Матушка сама тоже уже не рада была, что пришла на концерт, слыша всю эту пропойную, кладбищенскую и отчаянную тематику.

В следующую секунду я посмотрел по сторонам. Сидел я на самом середине ряда, вправо и влево от меня сидели по 15-20 человек с коленками, упёртыми в стоящие впереди сиденья. Я представил себе как я встаю и пытаюсь прорваться мимо людей, заставляя их подниматься... В течение нескольких секунд я думал об этом и... остался сидеть на месте.

Тут же началось песнопение к этому стиху. Я подумал: "Дослушаю песнопение и уйду. Пусть это будет не демонстративно, но всё равно я уже не в силах терпеть всё это." Песнопение закончилось. Оно оказалось последним. Весь зал, кроме меня с отцом Владимиром, матушек и ещё некоторых людей встал и зааплодировал стоя. Аплодировали именно этим словам, на них был акцент: "Не надо рая, дайте родину мою."

Вот так отрекаются от Христа, подумал я. Хотелось скорее выйти, но пройти через стоящих людей было уже нереально. Затем перед стоящей публикой хористы исполнили ещё раз на бис ту самую задорную песню под баян со свистом. Зрители ещё долго хлопали, но в итоге после прощания, наконец, стали выходить.

Мы переглянулись с отцом Владимиром, он тоже был далеко не в восторге от всего увиденного и услышанного. Чувство было очень неприятное, как будто чем-то отравился...

В моей памяти вдруг резко всплыли слова одного моего невоцерковлённого одноклассника, с которым мы переписывались буквально несколько дней назад. Он задал мне вопрос: "Ты можешь ценить то или иное произведение, если оно идет вразрез с твоими убеждениями, и, возможно, в чем-то не соответствует твоему мировоззрению. Или у тебя подобная литература (ну или творчество в целом) вызывает внутреннее отторжение или, может, безразличие?"

И тут я понял, что у меня созрел более точный ответ на этот вопрос для себя самого. Оценить-то могу. Но вот всё дело в том, что, чем глубже человек проникается Духом Божьим, удаляется от мира, тем неизбежнее ему становится всё более противным многое из того, что в миру считается красивым, высоким, достойным похвал. А внешняя красота по-настоящему ценна на самом деле только тогда, когда она несёт в себе содержание, наполняющее душу человека смыслом и радостью, открывающее ему путь, выводящий без обмана из тупиков и отчаяния, а не напротив, запутывающее и потакающее человеческим страстям, в которых человек сам запутался как муха в паутине.

И самое главное, был бы этот хор не церковным, а просто светским, было всё понятно, и не было бы ни тени недоумения. Но вот то, что хор-то позиционирует себя как церковный, вот этот момент наводит на мысль: "Какие талантливые и одарённые люди! Но как распоряжаются своим талантом? Стоя буквально рядом с такой великой святыней как Валаам, вместо Бога, давшего им талант, прославляют и воспевают алкоголика и самоубийцу, проникаясь тем же духом, которым он жил, и делая самих себя (а в чём-то и зрителей, соглашающихся с тем, как преподнесён был Есенин) несчастными людьми. Ведь, сказанные слова никуда не деваются, пусть и некоторые думают, что можно безвредно напоказ притворяться, говоря от первого лица всё, что угодно, впуская в себя тот или иной дух, чтобы произвести эффект на публику. Жизнь показывает, что всё это не проходит безследно и безнаказанно. А чем это всё потом можно исправить? Хватит ли сил для покаяния? У кого-то, может быть, и да, а кого-то и нет... И кто-то действительно пойдёт по пути Есенина...

И найдётся ли в нашем сегодняшнем мире другая блаженная Ксения Петербургская, которая возьмёт на себя имя какого-нибудь нового Андрея или Ивана и подвиг юродства вместо безславно умершего мужа, чтобы перевесить всю эту духовную кашу, которую завариваем мы на тридцатый год после прекращения советских гонений на Церковь?

Конечно, и мне тут похвалиться нечем. Как говориться: после драки кулаками не машут. Разве только, может быть, тем, что всё-таки воздержался от аплодисментов и не встал со всеми, хлопающими стоя. Но всё-таки сделать оценку и заметку по этому поводу считаю нужным. Хотя, конечно, и предвижу возможные обвинения в моём фанатизме, ограниченности, непросвещённости и непонимании высокого искусства. И наверное, это действительно так. Я - фанатик, поскольку объект моих стремлений лежит за полосой смерти, и она для меня имеет совсем другое значение, нежели для людей мира сего ("фанато" переводится как "смерть"), я ограничен, поскольку действительно весь мой мир сходится на Христе, и всё остальное становится с каждым днём для меня всё более второстепенным, я перестаю впускать в себя то, что в миру считается светом мира сего и желаю знать лишь Свет Истинный, просвещающий всякого человека грядущего в мир, и не понимаю высокого искусства потому, что не хочу понимать и разбирать те сети, в которых сами путаются и путают других люди, считающие сами себя путеводителями окружающих, но при этом явно не зная точно даже конечной цели пути.

Источник: https://vk.com/feed?w=wall297185051_1522

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded