echelpanov

Categories:

Позитивный взгляд на политику Франсиско Франко в Испании

Из интервью протоиерея Андрея Кордочкина (Мадрид) корреспонденту «Новой газеты» Павлу Гутионтову 2 декабря 2019 г.:

Фото: Анна Артемьева / «Новая»
Фото: Анна Артемьева / «Новая»

— Прозвучало слово «патриотизм»… Год назад Вы написали книгу «Кесарю кесарево? Должен ли христианин быть патриотом?», в которой подвергли критике соединение православия и государственного патриотизма, предусматривающего борьбу с врагами.

— Я бы сказал: книжку. Она не очень толстая, мне хотелось, чтобы человек был в состоянии прочесть ее за три-четыре круга по кольцевой линии московского метро. 

— По-моему, она не очень соответствует ряду выступлений ряда руководителей церкви.

— Знаете, когда я ее писал, я не думал, что она должна соответствовать или не соответствовать. Понятие патриотизма, по большому счету, не подвергалось критическому анализу в России. И если в Америке это понятие переосмысливалось и во время вьетнамской войны, и во время войны в Ираке, то у нас это некая сама собой разумеющаяся добродетель. Но, конечно, надо бы сначала понять, что это такое патриотизм. Почти все определения патротиотизма говорят о том, что, он предполагает готовность защитить страну от ее врагов, но кто определит этих врагов? Страна может идентифицировать врагов на другом конце планеты — в том же Вьетнаме, в Афганистане, в Корее… Да и внутри страны — как врагов народа. Поэтому часто получается, то, что мы именуем патриотизмом, оказывается на самом деле лишь лояльностью власти, а это вовсе не одно и то же.

Апостол Павел говорит, что нет власти не от Бога. Это означает, что христианство не проповедует анархию, но это не означает, что любая власть — хороша.

Зло может иметь институциональные формы, не случайно Апокалипсис описывает империю того времени как зверя и блудницу. Абсолютное послушание любой власти, любому закону никогда не было частью христианского учения. А до какого предела эта лояльность власти хороша и добродетельна — об этом и написана книжка. 

— Вы недавно выступили против перезахоронения останков Франко?

— Безусловно, решение перезахоронить останки Франко — это политический акт со стороны испанских левых, это инсценировка победы в гражданской войне. Мы не сумели победить живого Франко, так победим его мертвого. И несмотря на то, что разрешение на перезахоронение было получено во всех судебных инстанциях, оно по сути остается абсолютно незаконным: не было получено согласие родственников и был нарушен закон, согласно которому католический храм является неприкосновенным.

Но тут очень интересна позиция католической церкви. Она заняла позицию, как ей самой кажется, полного нейтралитета. Ей не хочется, чтобы ее ассоциировали с Франко, с диктатурой. Мне кажется, что церковь здесь совершила ошибку, которую она совершала много раз, особенно в новейшую эпоху. Молчание — это не нейтралитет. Молчание — знак согласия. 

У нас с вами может быть разная оценка личности Франко. Но очевидно, что тот факт, что католическая церковь сегодня в Испании вообще существует, а ее священники и епископы не висят на деревьях — это исключительно его заслуга. А католическая церковь предпочла закрыть на это глаза, чтобы не нарушить своего равновесия в отношениях с властью, которая сейчас дрейфует влево.

Дело в том, что мы читаем личность Франко через призму гражданской войны, в которой принимала участие и наша страна. И привычная ее картина с советских времен не изменилась. Принято считать, что советские добровольцы, поддержав законно избранное правительство республики, дали первый бой фашизму. В этой формулировке, в которой можно поставить под вопрос три тезиса. Первый, совершенно очевидный: они не были добровольцами. Второй: республиканское правительство, свергнутое Франко, обеспечило себе большинство в результате массовых фальсификаций. Ну, и третий, самый больной для нас вопрос: был ли Франко фашистом? После Муссолини мы трактуем это понятие все более и более расширительно. Я — небольшой друг диктаторов, но мне кажется, что те люди, которые поддерживали республику, и не только наши соотечественники, но и многие другие — англичане, американцы — не понимали, что в Испании не было альтернативы между диктатурой Франко или демократией по английскому или американскому сценарию. Выбор был такой: диктатура Франко или коммунистическая диктатура сталинского образца. Немножко упрощая, можно сказать, что история Испании в ХХ веке — это история России наоборот. Представим, что наша гражданская война закончилась победой белых и у власти оказался адмирал Колчак или генерал Деникин. А это как раз то, что произошло в Испании. Крушение монархии, отречение монарха, дрейфующее в сторону коммунистов правительство… Портреты Сталина на улицах республиканского Мадрида. Франко смог это предотвратить. Конечно, для нас, страны — ключевого участника Второй мировой войны, это вопрос болезненный. Но стоит вспомнить, что Франко выдержал в ней нейтралитет, он понимал, что страна еще одной войны не выдержит. Да, он послал на советский фронт добровольческую «Голубую дивизию», но мы знаем и то, что когда Гитлер настаивал на том, чтобы Франко предоставил испанскую территорию для того, чтобы напасть на Гибралтар, Франко отказал. Гитлер считал, что это было самой большой его ошибкой.

«Новая газета», N134 от 4 декабря 2019 г.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/02/82962-esli-im-pozvolit-oni-snova-zaymutsya-lyubimym-delom?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded