echelpanov

Categories:

Философия русской идеи (5)

Окончание

Кочеров С.Н., Парилов О.В., Кондратьев В.Ю. Философия русской идеи: монография. Н. Новгород: Мининский университет, 2018. 288 с. ISBN 978-5-85219-573-9 

Некоторые главы из научной монографии.

Русская идея сегодня: концепты «национальной идеи» и «Русского мира»

Еще в 1989 г. Ф. Фукуяма заявил, что «восстановление в Советском Союзе авторитета власти после разрушительной работы Горбачева возможно лишь на основе новой и сильной идеологии, которой, впрочем, пока не видно на горизонте» [Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. – 1990. № 3. – С. 144]. С тех пор прошло почти 30 лет, Советский Союз канул в Лету, не оправдался прогноз Фукуямы о мировом триумфе либерализма, авторитет власти в России достаточно устойчив, но «новой и сильной» идеологии в нашей стране пока так и не появилось. Между тем по мере уменьшения реальных доходов населения, возрастания имущественного и социального неравенства, углубления конфликтов между разными стратами в многонациональной и многоконфессиональной стране обостряется нужда в идеологии, что могла бы объединить расколотое общество.

Кроме того следует учесть, что завершение «холодной войны» [Скандинавский историк О. А. Вестад утверждает, что «Холодная война была столкновением идей и культур настолько же, насколько была военным и стратегическим конфликтом». – Westad O.A. The Cold War and the
international history of the twentieth century // The Cambridge History of the Cold War. Ed by Westad O.A., Leffler M.P. – Cambridge, 2010. – Vol. 1. – P. 13] в конце XX в. не привело к деидеологизации конфликтов в мире. На смену конфронтации либерализма и коммунизма пришло противоборство глобализации как вестернизации и регионализации по этнокультурному и религиозному признаку. С дихотомией «богатый Север» – «бедный Юг» соединилась антитеза «демократический Запад» – «авторитарный Восток». При этом не следует ожидать от Запада, по крайней мере, на данном этапе, компромисса в сфере идеологии. В начале 1990-х гг., когда еще была популярна тема деидеологизации, А.А. Зиновьев писал, что «идея конца идеологий сама есть идея чисто идеологическая, есть идея западной идеологии, которая в полном соответствии с общими законами идеологии лишь себя считает истиной, а другие формы идеологии – ложью и даже преступлением» [Зиновьев А.А. Запад. – М., 2007. – С. 274]. Все эти факторы – как внутренние, так и внешние – вновь сделали актуальным в России вопрос о национальной идее, способной сплотить в единую общность людей, разобщенных экономическими, политическими, культурными, этническими противоречиями.

Впервые в постсоветской российской истории на государственном уровне речь о ней зашла в 1996 г., когда Б.Н. Ельцин, желая успокоить страсти в обществе после президентских выборов, обратился к научной и творческой интеллигенции страны с призывом принять участие в выработке новой национальной идеи. С тех пор изыскания этой идеи стали modus vivendi для ряда признанных интеллектуалов, а сетования на ее отсутствие – «общим местом» для отечественных политиков. При этом нередко подчеркивалось, что речь должна идти не о русской, а непременно российской идее, т.е. о таком идеальном начале, признание которого обеспечит единство всех народов, проживающих на территории многонациональной России. Так, И.Б. Чубайс в начале своей книги на эту тему посчитал нужным заметить: «Рассуждая о национальной, русской идее, мы, конечно же, имеем в виду общероссийскую, общенациональную основу нашего государства, а не этнонациональную специфику русских» [Чубайс И. Российская идея. – М., 2012. – С. 30].

Между тем, на наш взгляд, подобные оговорки, при всей их формальной правоте, по существу являются излишними. Ибо идея, объединившая полиэтническую и многоконфессиональную российскую нацию, называется русской не потому, что выражает мировоззрение только одного этноса, но потому, что русский народ исторически взял на себя основную работу по социальному и культурному строительству России. В этом созидательном процессе принимают участие не только русские, но и представители других народов России, которые признают историческую ответственность за судьбу общей родины. Благодаря их многонациональному сотрудничеству русская идея преодолевает узкие национальные рамки и входит в число идей, имеющих общечеловеческое значение. В этом качестве она представляет идею объединения людей и народов, содержание которого далеко выходит за пределы понятия национального государства.

Что только не предлагали принять России как новую национальную идею за последние два десятилетия? В разные годы она виделась российским идеологам то в лидерстве России среди стран СНГ, то в ее признании «энергетической сверхдержавой». Мечта о «либеральной империи» А. Чубайса (2003) сменилась проектом «суверенной демократии» В. Третьякова – Вл. Суркова (2005), затем в России предлагали видеть то хранительницу консерватизма, то наследницу евразийства. Ко двору пришлась и знаменитая триада графа С. Уварова – православие, самодержавие, народность. Следуя его примеру, экс-министр обороны России С. Иванов заявил в своей статье в газете «Известия» от 13.07.2006, что «новая триада российских национальных ценностей – это суверенная демократия, сильная экономика и военная мощь» [Иванов С. Триада национальных ценностей // Электронный ресурс]. URL: https://iz.ru/news/315377 [Дата обращения - 09.12.2017]. А политолог Б. Межуев в докладе «Российское государство может быть лишь сочетанием идеократии и демократии» заявил, что основными установками цивилизационной идентичности России «должны быть господствующая роль в обществе православной религии, целостность страны, национальное равноправие» [Межуев Б. Российское государство может быть лишь сочетанием идеократии и демократии // [Электронный ресурс]. URL: http://velib.com/read_book/kollektiv_avtorov/rossijjskoe_gosudarstvo_vchera_segodnja_zavtra [Дата обращения - 09.12.2017]]. Наконец, можно вспомнить наивную уверенность высоких российских чиновников, будто ничто не сможет объединить наш народ так, как победа сборной России на чемпионате мира по футболу. Когда же эти «воспоминания о будущем» выходили из моды, будучи не в силах объединить даже правящую элиту, не говоря уже о том, чтобы увлечь за собой народные массы, начинали говорить о том, что национальной идеей должна стать защита наших национальных интересов. Проводить в жизнь национальные интересы страны, даже в жесткой конкурентной борьбе с аналогичными стремлениями других государств, безусловно, нужно. Но, как справедливо заметил философ В.М. Межуев, «одно дело защищать свой национальный интерес, другое – иметь идею, обращенную к мировому сообществу. ...Интерес – это то, что мы желаем для себя, идея – то, что полагаем важным, существенным для всех» [Межуев В.М. О национальной идее. – С. 5].

В виде примера инструментального подхода к тому, что предлагалось принять в качестве выражения национальной идеи в современной России, можно привести проект «суверенной демократии». Выступая с докладом на закрытом заседании Генерального совета объединения «Деловая Россия» 17 мая 2005 г., Вл. Ю. Сурков, в частности, сказал: «Проект у нас банальный. Я бы назвал это кратко "суверенной демократией". Я часто слышу, что демократия важнее суверенитета. Мы этого не признаем. Считаем, что нужно и то, и другое. Самостоятельное государство стоит того, чтобы за него бороться. Хорошо бы в Европу убежать, но нас туда не возьмут, Россия – это европейская цивилизация. Это плохо освещенная окраина Европы, но еще не Европа. В этом смысле мы неразрывно связаны с Европой и должны с ней дружить. Это не враги. Это просто конкуренты. Тем обиднее, что мы не враги» [Сурков: "Мы с Европой конкуренты. Тем обиднее, что мы не враги" // [Электронный ресурс]. URL: http://www.newsru.com/russia/12jul2005/surkoff.html [Дата обращения - 09.12.2017]. Следует заметить, что сам Вл. Сурков, в отличие от других сторонников концепции «суверенной демократии» в России (В. Третьяков, Д. Орлов и др.) видел в ней именно проект, а не идею «демократии своего пути»]. Данное рассуждение отражает потребность российской правящей элиты в такой идее, которая может, во-первых, обосновать ее пребывание во власти защитой суверенитета страны, во-вторых, подразумевать, что только Запад несет ответственность, кем будет для него Россия – полноправным членом «европейской цивилизации» или геополитическим противником.

Свое видение национальной идеи России, конечно, предлагают и те идеологи, которые состоят в духовной оппозиции к действующей российской власти. К их числу можно отнести, например, таких различных по своим идеологическим воззрениям философов, как В.В. Аксючиц и И.Б. Чубайс. «Бог и Отечество, – утверждает Аксючиц, – формула русской идеи. Православие воспитывало русского человека в служении высшим ценностям, в устроении земного дома по образу Царства Небесного. …Глубина и возвышенность русской идеи наделяли русских людей сильным чувством патриотизма. Земное Отечество дано человеку и народу для поисков спасения, для обретения Отечества Небесного. В русском патриотизме сказывалось безотчетное чувство общности национальной судьбы и уникальной миссии русского народа. Миссия народа – в служении Мессии Христу …Русский проект выживания – соборное человечество» [Аксючиц В. Миссия России. – М., 2010. – С. 42-43, 621]. «Русская идея, система ценностей, на которой выстраивалась историческая Россия, – полагает Чубайс, – включала в себя три фундаментальных начала – православие, собирание земель и общинный коллективизм. …Если содержание возрожденной и реформированной русской идеи представить кратко, оно сведется к пяти ключевым началам – историзму, нравственности, духовности, обустройству и демократии» [Чубайс И. Российская идея. – М., 2012. – С. 187, 465.]. Как видим, сходясь в понимании генезиса русской идеи, эти философы различно видят ее будущее. Но одно дело перечесть признаки и задачи национальной идеи, и совсем другое – предложить идеологему, адекватную современному этапу истории России.

Особое мнение о национальной идее высказал А.И. Солженицын. В июне 2005 г. в своем интервью телеканалу «Россия» на вопрос по этой теме он ответил: «Я отношусь к термину "национальная идея" осторожно потому, что им злоупотребляли. …Когда Ельцин повелел немедленно выработать национальную идею, чуть не в двухнедельный срок, это был балаган комичный. Я в нашем бедственном неурядливом ограбленном состоянии для спасения предложил бы национальную идею, которая изложена была 250 лет тому назад елизаветинским вельможей Иваном Петровичем Шуваловым. Он предложил Елизавете руководствоваться как главным законом – сбережением народа. Этот принцип и сегодня острейшим образом стоит перед нами. И каждый закон, каждый шаг правительства должен быть на это направлен! Ненадолго, но на 50 лет нам этой идеи хватит. А за 50 лет, может, умные люди что-нибудь придумают» [Интервью с Александром Солженицыным // [Электронный ресурс]. URL: http://pandia.ru/text/77/313/33133.php [Дата обращения - 09.12.2017].]. Призыв к «сбережению народа» не был воспринят как национальная идея, и не только потому, что власть «не услышала» писателя. Как смысл жизни личности не может быть сведен к ее выживанию, так и идея нации не может состоять лишь в ее «сбережении». Но и сам Солженицын, по сути, сказал, что Россия сначала должна сберечь себя от вымирания и только затем вернуться к решению вопроса о цели своего бытия в мире.

В последние годы в фокусе общественного внимания оказалась идея Русского мира как уникальной общности людей и народов, объединяющихся вокруг своего исторического и культурного центра – России. Сегодня «крестным отцом» данного понятия порой называют Н.Я. Данилевского, предложившего в 1871 г. свое понимание России как ядра славянского культурно исторического типа. В работе «Россия и Европа» он заявил об извечной антиномии этих культур: если Европе присущи насильственность и склонность к завоеваниям, то России свойственны терпимость и мирное принятие нового [Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1991. – С. 179-193.]. Поэтому, по мнению мыслителя, романо-германская Европа всегда будет видеть в России силу, ей чуждую и враждебную. Однако, как бы не отвечали такие взгляды нынешнему периоду очередного охлаждения отношений между Россией и Западом, следует признать, что сам Данилевский понятия Русского мира не использовал.

В современном российском научном сообществе существует, как минимум, четыре подхода к анализу содержания понятия «Русский мир» [Подробнее о концепте Русского мира см.: Кочеров С.Н. Русский мир: проблема определения // Вестник ННГУ. – 2014, № 5. – С. 163-167.]. Во-первых, он осмысляется как геополитическая реальность, стремящаяся вернуться к своим естественным границам (А.Г. Дугин, А.М. Столяров, В. Л. Цымбурский). Во-вторых, Русский мир определяется с геоэкономических позиций как совокупность сообществ, в которых происходит концентрация российского капитала с целью формирования инновационной экономики, развития человеческих ресурсов и модернизации институтов в ядре русского мира – России (П.Г. Щедровицкий, Т.В. Полоскова, В.М. Скринник). Втретьих, он понимается как неповторимая этнокультурная общность людей, объединенных русским языком, историей, нормами и ценностями, что проживает далеко не только в России (В.А. Никонов, Н.Н. Нарочницкая, В.А. Тишков). В-четвертых, в Русском мире видят православную цивилизацию, включающую в себя под именем Святой Руси, как Россию, так и Белоруссию, Украину и Молдову (Патриарх Кирилл, Лаврентий Черниговский).

Общим для приведенных выше концептов Русского мира является убежденность представителей всех точек зрения на него, что Россия – это не локальное государство, даже с очень большой территорией, но целый мир с уникальной культурой, имеющей универсальное значение. Так, политолог О.Н. Батанова воспринимает Русский мир как «глобальный культурно-цивилизационный феномен, состоящий из России как материнского государства и русского зарубежья, объединяющий людей, которые независимо от национальности ощущают себя русскими, являются носителями русской культуры и русского языка, духовно связаны с Россией и неравнодушны к ее делам и судьбе» [Батанова О.Н. Концепция русского мира: зарождение и развитие // Вестник Национального института бизнеса. – М., 2008. Вып. 6. – С. 83-84]. Согласно украинскому философу В.Ю. Даренскому, Русский мир представляет собой объективно существующую культурно-историческую общность этносов и населяемых ими территорий, что долго находятся или находились под преобладающим влиянием российской государственности и культуры. Он характеризует его как одну из цивилизаций, имеющих специфические черты социокультурного бытия, которые детерминированы историческими факторами [Даренский В.Ю. «Диалог культур»: панацея или новая мифология? // Глобальное пространство культуры. Материалы междунар. науч. форума 12–16 апреля 2005 г. – СПб., 2005. – С. 214.]. При таком подходе Русский мир вполне может быть сопоставлен с Американским, Европейским, Китайским, Исламским миром.

Но если Русский мир – это не только «месторазвитие» этносов, близких друг к другу в этническом и культурном отношении, но и своеобразная цивилизация, нельзя не задаться вопросом, что придает ему неповторимость. Ибо, как многие россияне, так и многие европейцы не видят непреодолимых культурных различий между Россией и Европой. К тому же в основе концепции Русского мира как особого типа цивилизации лежит не только сознание его непохожести на других, но и признание за ним значения для судеб всего человечества. В этой связи можно вспомнить, как негативно оценивали указанную работу Данилевского такие русские философы, как В.С. Соловьев, С.Л. Франк, Г.В. Флоровский и другие, которые склонны были видеть в духовном призвании России не локально-цивилизационное, но вселенскоуниверсальное начало. Исходя из этого, в понимании Русского мира, по всей видимости, недостаточно ограничиваться только политической географией, знанием русского языка и русской культуры, даже исповеданием православия, т.е. теми признаками, которые, во многом, обусловливают его уникальность. Но ведь именно их совокупность, по мнению большинства современных исследователей, и конституирует социокультурную общность под названием Русский мир!

Не потому ли концепт Русского мира, как свидетельствует практика, оказался не слишком эффективным даже в попытке объединить родственный нам народ Украины, где представители Русского мира ведут гражданскую войну между собой? Возможно, дело в том, что сам этот концепт, заимствованный из русской философии (Вяч. Иванов), будучи перенесен в политические реалии нашего времени, изначально преподносился неверно. Так произошло потому, что Россия духовная подменялась в нем Россией этнической, и «русскость» определялась по принципу «единства земли и крови», а не по общности ценностей жизни и исторической памяти. Для того чтобы люди чувствовали и сознавали принадлежность к одной общности, необходимы, но недостаточны связь со своей землей, общий язык и близкие культуры, сходство традиций и обрядов. Необходимо еще наличие той идеи, которая задает высокую цель и определяет способ действий. Об этом говорил еще В.С. Соловьев, который после успешной для России войны с Турцией полемизировал с патриотами, ожидавшими скорое освобождение «второго Рима». «Но самое важное, – заявил он, – было бы знать, с чем, во имя чего можем мы вступить в Константинополь? Что можем мы принести туда, кроме языческой идеи абсолютного государства, принципов цезарепапизма, заимствованных нами у греков и уже погубивших Византию?» [Соловьев В.С. Русская идея // Соловьев В.С. Соч.: в 2 т. – М., 1989. – Т. 2. – С. 226].

Признание реальности существования Русского мира, на наш взгляд, предполагает целостное представление о целях, смыслах и ценностях его бытия, которые присущи ему в прошлом, настоящем и будущее. Без таких общих целей, смыслов и ценностей никакие апелляции к этнической близости и исторической памяти не смогут надолго сплотить представителей даже одного народа в единую социокультурную общность. В нашем случае с понятием Русского мира таких общих «духовных скреп», кроме православия, предложено не было. Не потому ли данный концепт вызвал настороженное отношение в союзных нам Белоруссии и Казахстане и к настоящему времени нечасто встречается в лексиконе представителей российского политического сообщества? Безусловно, современная Россия, оказавшаяся не по своей воле в очередном противостоянии с Западом, нуждается в осознании своей культурноидеологической идентичности. Это необходимо как для сплочения российского общества в решении сложных внутренних проблем, так и для укрепления союзов нашей страны с государствами, которых объединяет с Россией неприятие однополярного устройства мира. Но для достижения данных целей российскому государству и обществу нужна новая сильная идеология, вдохновленная пафосом великой идеи, обращенной ко всему человечеству. Не может быть Русского мира без русской идеи!

(156-162)

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded