echelpanov

Categories:

Можно ли сравнивать сталинизм с гитлеризмом?

Программа «Особое мнение» на «Эхо Москвы» от 25 дек. 2019 г.

А.Нарышкин― Отмечали коммунисты в минувшие выходные 140 лет со дня рождения Сталина. Вы что бы им передали в связи с этим? Люди несут портреты, у них есть лозунги разные, цветы они несут к могиле.

А.Кураев― Знаете, если бы мы присутствовали в каком-то дискуссионном центре на Марсе и марсиане обсуждали бы сложные проблемы земной истории, в том числе, советской трагедии, российской трагедии 20 столетия, то там я был бы готов выслушать самые разные точки зрения – вплоть до самой радикальной апологии того, что власть тогда делала с людьми.

Но мы не марсиане, мы живем все на той же планете, и главное все в той же стране. И вопрос для меня самый главный такой… знаете, в советские времена, Люди которые были поумнее, социологи, говорили, что термин «сталинизм» надо изъять из употребления, потому что он ненаучен. Это такая журналистская находка. Все гораздо серьезнее – может быть, дело в самой структуре социалистического общества, социалистической идеи.

А я бы поставил вопрос еще уже. В последние годы мне приходится с горечью, скрепя сердце и стиснув зубы, скрипя зубами, соглашаться с теми тезисами, которые раньше я сам считал как крайне русофобские и с которыми я полемизировал.

А именно, вопрос о связи как таковой нашей национальной истории на всем ее огромном тысячелетнем протяжении с этим сорокалетним отрезком так называемого сталинизма, что это, какая-то странная девиация, какое-то противотечение, против мейнстрима в нашей национальной истории, или же это вариация на тему лейтмотива нашей истории? Истории национальной и истории, в том числе, культурной, православно-византийской.

И знаете, пожалуй, видя, с каким гиканьем и восторгом сейчас возрождается СССР-2, как люди «готовы повторить» все подвиги, подвиги советской эпохи, — я, пожалуй, склоняюсь к тому, что кажется просто какие-то особенности нашего культурного генофонда стали просто предельно ярко обнажены.

А.Нарышкин― Признаки того, что сталинизм возвращается? Потому что гиканье «можем повторить» это только слова.

А.Кураев― Почему же слова? Посмотрите, что происходит — начнем с милитаризации сознания. Да?

А.Нарышкин― Да.

А.Кураев― То есть, когда все эти детские парады в военной форме, ОМОНовцы в школах, всякие кадетские корпуса. И если бы это были просто кадетские корпуса, а то, понимаете ли, у ФСИН свои кадетские корпуса, у ОМОНа свои, у Росгвардии свои. То есть, такое ощущение, что профессия охранника это то, что должно закладываться в людей с детства. И профессия вертухая, героизация максимальная. Это, конечно же, апология всех страниц советской истории самых темных на уровне федеральных масс-медиа. До предела, конечно, доходит крик-шоу на федеральных каналах, где уже откровенно эта апология ведется. Впрочем, и официальные лица тоже норовят таргетировать страницы, которые уже были осуждены – начиная с того же пакта Молотова-Риббентропа. И многое другое.

Опять же, серьезные ограничения свободы слова, свободы политического действия, свободы манифестации своей политической воли. И вплоть до гонения на сектантов.

А.Нарышкин― Но еще не расстреливают людей, согласитесь.

А.Кураев― К этому же очень легко дальше перейти. Учитывая, что в нашей стране смертная казнь не отменена, на нее только мораторий наложен.

А.Нарышкин― Ну, 20 лет с Путиным все же прошло без смертной казни. 

А.Кураев― Дело не в Путине, как и дело не в Сталине. Дело в том, что если провести референдум: «скажите, вы за введение смертной казни?» — думаю, что большинство…

А.Нарышкин― У нас есть опросы социологические — больше половины уже говорят «за».

А.Кураев― И вот та легкость, с которой даже молодые люди говорят «зато мы» геополитическое влияние имели и это искупает слезы конкретные русской бабушки и так далее, у которой не было ни пенсии, ни паспорта в ее колхозе — вот это удивляет.

А.Нарышкин― Путин на прошлой неделе говорил, что приравнивать сталинизм в Советском Союзе и сравнивать с гитлеровской Германией это цинизм, только необразованные люди могут позволить себе сравнивать два режима.

А.Кураев― Значит, я недостаточно образован. Мое образование университетское учит, что если я вижу некое существо с длинной шеей, в пятнышках, с маленькими рожками на голове, то весьма вероятно, что это жираф. То есть вопрос в том, какие признаки вы будете считать квалификационными, какие будут значимыми — хорошо, об этом можно говорить.

Хорошо, а что родственно сталинизму? А вот маоизм родственен сталинизму? А режим Пол Пота родственен сталинизму? Хорошо, скажу так: между режимом Пол Пота и нацизмом можно провести все-таки какую-то параллель? Или тоже нельзя? Неужели же немецкий нацизм был такой уникальный феномен, что нигде никогда больше подобного не рождалось?

А когда я смотрю, что у них одинаковая музыкальная культура, одинаковая архитектура, одинаковая риторика, одинаковая стилистика, одинаковая политика, в конце концов? Почему я не имею права дальше пойти и говорить, что да, есть сущностные вещи.

Более того, в свое время советская власть сама себя опознавала в этом фашизме. Классическая история это, во-первых, история фильма Михаила Рома «Обыкновенный фашизм», который просуществовал в полузапрещенном состоянии в брежневское время – потому что власть четко понимала настолько четкие и очевидные параллели.

Второе — это судьба книги и философа Желю Желева, который позже стал президентом Болгарии, в 90-е годы, но в начале 80-х годов его выгнали из университета за книжку под названием «Фашизм», где он дал объективное социологическое исследование, что такое фашизм, его структура, этого общества, квалифицирующие признаки. И болгарские коммунисты узнали себя.

А.Нарышкин― Если у нас будет дана на уровне государства однозначная оценка того, что сталинизм это плохо, несмотря на то, что были заслуги Сталина в индустриализации, победа в войне – если у нас будет сталинизм однозначно плохим явлением, что-то в головах поменяется. И в целом в государстве?

А.Кураев― Во-первых, индустриализация это то, что происходило в Российской империи еще начиная с 80-х годов 19 столетия — без первичных опытов этой индустриализации Россия не смогла бы выстоять и в Первой мировой войне против величайшей индустрии тогда Европы, против Германской империи. А она все-таки, более или менее, выстояла, прямо скажем. И если отступала вглубь России, то отнюдь не темпами 41-42 годов, а гораздо более прилично.

Конечно, это все из области виртуальности – что было бы, если бы не было «Великого октября» — понятно, метрополитен раньше бы появился в Петербурге, а не в Москве, и так далее, план ГОЭЛРО не имел бы связи с именем Ленина, а был самореализован – это все понятные вещи. История началась не с 1917 года, как бы это ни было неприятно сталинистам. И отнюдь не только оттенять и сопоставлять с тем, что было в 1917 году — далеко не все сопоставления все равно оказывались в пользу этой политики напряженной индустриализации.

Собственно, что произошло, что такое индустриализация по большому счету? Это ограбление собственного народа – через коллективизацию, в том числе, — для того, чтобы создать систему, которая может воевать со всем миром одновременно, на нескольких фронтах.

Вот я не уверен, что если бы царь-батюшка Николай был бы у власти, ставил ли он перед собой такую сверхзадачу, под которую уже надо уродовать свою собственную страну, свое собственное население? То есть, здесь изначально сама по себе задача, что «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем», — ну, она требовала соответствующих средств. В том числе, и самозащиты, и обороны, но и нападения.

Знаете, ведь до сих пор никто не публиковал план обороны границ Советского Союза на случай войны с Германией — нет такого плана. Все существующие, более или менее, чуть-чуть показавшие нос планы, которые были в Генштабе РККА 1940-41 годов, они все предполагают войну где-то против Румынии, Польши или Пруссии. И это очень хорошо укладывалось в саму идеологию этого строя.

А.Нарышкин― Сделаем небольшой перерыв. Напомню, что в программе «Особого мнения» сегодня дьякон Андрей Кураев.

РЕКЛАМА

А.Нарышкин― Продолжаем программу. Вы слушаете «Эхо Москвы», у нас в гостях сегодня дьякон Андрей Кураев. Давайте договорим про сталинизм. Закон какой-то нужен? Вы представляете, что в нашей стране закон какой-то примут об осуждении сталинизма?

А.Кураев― Я против. Потому что я не сталинист, поэтому я против идеологически акцентированных законов, в том числе и тех законов по поводу отрицания Холокоста или ревизии нацизма германской истории, которые приняты в ряде западных стран. Так же и здесь.

Но что еще важно? Когда говорят о реабилитации сталинизма, их любимый аргумент «а если бы не Сталин, то Троцкий». Господа, просите, а кто загнал страну в такой ужасный выбор? Не ваша ли партия, не ваша ли идеология?

Время выхода в эфир: 25 ДЕКАБРЯ 2019, 19:08

https://echo.msk.ru/programs/personalno/2559909-echo/

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded