echelpanov

Categories:

О богоборческом сталинском режиме без лжи и мифов

1931 году палачи России решили разрушить драм Христа Спасителя в Москве. Весь процесс разрушения был заснят на киноленту. Фотографирование поручили начинающему оператору-хроникеру Владиславу Микоше. Вот, что он сам рассказывает об этом страшном преступлении сатанинских гиен в журнале «Огонек» №41 за 1989 год. 

+ + + 

Кончились теоретические занятия на операторском факультете Института кинематографии. Меня приняли ассистентом на студию кинохроники на Брянке, и я сразу попал в водоворот главных событий нашей страны. Первое мая 1931 года на Красной площади было моим началом, приобщением к операторской работе в советской кинохронике. 

В конце лета меня вызвал наш строгий, но очень нами уважаемый и любимый директор студии Кинохроники на Брянке — Виктор Иосилевич. 

Я решил тебе, Микоша, доверить очень серьезную работу. Только будет лучше об этом меньше болтать. Помалкивать, понял? — И он поднял выше головы указательный палец. Посмотрев очень пристально мне в глаза, сказал: — Есть указание снести Храм Христа! Будешь снимать! Мне казалось, что он сам не верит в это «указание». Я, сам не знаю почему, вдруг задал ему вопрос: — А что, Исаакиевский собор в Ленинграде тоже будут сносить? 

Не думаю. А впрочем, не знаю... Так вот, с завтрашнего дня ты будешь вести наблюдение за его разборкой, снимая как можно подробнее и детальнее всю работу, с ограждения его до самого конца, понял? «Патронов» не жалеть. Как понимаешь, это надолго и всерьез, я на тебя надеюсь. 

Когда я дома под большим секретом сказал, что будут сносить Храм Христа, мама не поверила. 

Этого не может быть! Во-первых, это — произведение искусства. Какой красоты в нем мраморные скульптуры, золотые оклады, иконы, фрески на стенах! Их писали лучшие художники — Суриков, Верещагин, Маковский. И скульптуры Клодта! Мы ведь все на него деньги жертвовали, по всей Руси, от нищих до господ... Упаси Бог! — Мама разволновалась, замолчала. Потом, взяв себя в руки, сказала: 

Сам Господь Бог не позволит совершить такое кощунственное злодеяние против всего русского народа, построившего этот храм... 

Я промолчал, не стал расстраивать маму, все равно она не может поверить в это. А утром уже снимал, как вокруг храма строили высокий глухой забор.

Первые минуты я даже не мог снимать. Получая задание, я, конечно же, не предполагал, что мне предстоит перечувствовать. Когда Иосилевич сказал: «Будешь снимать снесение храма Христа Спасителя», я все принял это просто, как информацию об очередной съемке. Я ее мог предположить, что все, что я буду снимать, врежется в мою душу, в мое сердце, будет терзать меня и долго саднить и кровоточить болью уже после того, когда храма не станет, — всю оставшуюся жизнь. 

До сих пор я так и не понял: чей приказ я выполнял? Тех, кто отдал «указание» снести храм? Тогда зачем им, окружившим свое варварское деяние высоким забором, это тщательное душу раздирающее киносвидетельство? Класть в спецхран киноархива это чудовищное обвинение себе — за гранью всякой логики. Или это Иосилевич, рискуя вся и всем, взял на себя решение оставить это свидетельство для будущих поколений? Поэтому и — «помалкивай»? Но чем и как оправдывал он мои съемки перед теми, кто обязан был «все видеть и все знать»? 

Тогда все, что я должен был снимать, было как страшный сон, от которого хочешь проснуться и не можешь. Через широкие распахнутые двери выволакивали с петлями на шее чудесные мраморные творения. Их сбрасывали с высоты на землю, в грязь. 

Отлетали руки, головы, крылья ангелов, раскалывались мраморные горельефы, порфирные колонны дробились отбойными молотками. Стаскивались стальными тросами при помощи мощных тракторов золотые кресты с малых куполов. Погибала уникальная живописная роспись на стенах собора. Рушилась привезенная из Бельгии и Италии бесценная мраморная облицовка стен. 

Стиснув зубы, я начал снимать. Изо дня в день, как муравьи, копошились, облепив собор, военизированные отряды. За строительную ограду пропускали только с особым пропуском. 

Шло время, оголились от золота купола, потеряли живописную роспись стены. В пустые провалы огромных окон врывался ледяной, со снегом ветер. Рабочие батальоны в буденовках начали вгрызаться в стены, но стены оказали упорное сопротивление. Ломались отбойные молотки. Ни ломы, ни тяжелые кувалды, ни огромные стальные зубила не могли преодолеть сопротивление камня. Храм был сложен из огромных плит песчаника, которые при кладке заливались вместо цемента расплавленным свинцом. Всю зиму работали военные батальоны и ничего не могли сделать со стенами. Тогда пришел приказ. 

Мне сказал под большим секретом симпатичный инженер:  

— Сталин был возмущен нашим бессилием и приказал взорвать собор. 

Только сила огромного взрыва окончательно уничтожила Храм Христа Спасителя, превратив его в огромную груду развалин, внутри которой мог свободно поместиться собор с колокольней Ивана Великого... 

Мама долго плакала по ночам. Только раз сказала: 

Человек должен строить. А разрушать это дело антихриста. Мы же все, как один, деньги отдавали на него, что же все, как один, и спасти не могли?

Миф : «Сталин прекратил гонения на православие и возродил русскую церковь». 

Массовые расстрелы духовенства продолжались до 1943 года. Только за 1937-1938 гг. было расстреляно 106 800 священнослужителей, в 1939-м году – 900, в 1940-м –1100, в 1941-м – 1900, в 1943-м – еще 500 православных священнослужителей. К 1943 году в живых и на свободе оставалось только 4 архиерея из положенных 200 – и те самые покорные служители советской власти. 

Уже в декабре 1944 года Совнарком предписал закрывать открытые храмы, если до войны в них размещались государственные организации (к 1949 году закрыли 1150 таких приходов); в 1946–1947 годах было ликвидировано 16 монастырей. Если до 1947 года кое-где храмы еще открывались по настойчивым просьбам верующих, то с 1948 по 1953 годы ни один новый храм не был открыт, несмотря на многочисленные просьбы верующих. Попытки советского патриарха Алексия I встретиться со Сталиным не удались. В 1946 году духовенство официальной церкви было обложено огромным налогом. Вскоре после войны вновь была возобновлена активная атеистическая пропаганда. С этой целью в 1947 году было создано «Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний» для всенародного атеистического воспитания. В 1948 году запретили проведение крестных ходов и начали закрытие храмов и монастырей. С 1 января 1947 по 1 июня 1948 года было арестовано 679 священнослужителей. К концу жизни Сталина было закрыто около 1 тыс. храмов. 

Сталинская поправка к конституции от 1929 г. о запрете религиозной пропаганды (вошла также в сталинскую конституцию 1936 г.), согласно которой верующие лишались права «свободы религиозной пропаганды» при полном сохранении пропаганды атеистической, до самой его смерти отменена им не была, точно также как и все безбожные ленинско-сталинские постановления начиная с 1917 года. 

Сталин наоборот, всегда высказывался только в поддержку этих постановлений. Так, жестокую Ленинскую политику в отношении церковных ценностей, про которую тот писал: 

«Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешенной и беспощадной энергией и не останавливаться перед подавлением какого угодно сопротивления», - 

Сталин характеризовал следующим образом: 

Были тогда такие чудаки в нашей партии, которые думали, что Ленин понял необходимость борьбы с церковью лишь в 1921 году (смех), а до того времени он будто бы не понимал этого. Это, конечно, глупость, товарищи. Ленин, конечно, понимал необходимость борьбы с церковью и до 1921 года. Но дело вовсе не в этом. Дело в том, чтобы связать широкую массовую антирелигиозную кампанию с борьбой за кровные интересы народных масс и повести ее таким образом, чтобы она, эта кампания, была понятна для масс, чтобы она, эта кампания, была поддержана массами. 

Никаких постановлений или личных заявлений Сталина о каком-либо, даже частичном возрождении православия и вообще религии в СССР – не существует. 

До конца правления Сталина в стране продолжался духовный голод. Ни Библии, ни Евангелия, ни какой другой, мало-мальски религиозной литературы достать нигде не было возможно. Те у кого еще оставалась какая-то религиозная литература, хранили ее под страхом в глубоких тайниках. И это время, совершенного засилья атеизма в стране какие-то безумцы еще смеют называть «возвратом к православию».

— Дмитрий Энтео, официальная страница ВКонтакте

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded