echelpanov

Categories:

Пушкин как православный монархист, но не человек церковный?

Уроки афеизма, или «поэт православного народа» 

Из интервью док. филол. наук В. С. Непомнящего, зав. сектором изучения жизни и творчества А.С. Пушкина и председателя Пушкинской комиссии Института мировой литературы РАН. 

— А теперь я задам вопрос, который сейчас вызывает множество споров, в том числе и в церковной среде. Был ли Пушкин верующим человеком? 

— Я скажу так: до определенного момента он считал себя неверующим, потому что его так воспитали — французская литература, Вольтер, Дидро... В Лицее их, конечно, водили в церковь, к исповеди и причастию, но все равно это было скорее для проформы. Лицейские методики воспитания и преподавания были во многом основаны на идеях французского Просвещения. И в идеологическом плане юный Пушкин был скорее атеистом, чем верующим. Но посмотрите его стихотворение «Безверие», написанное им в 1817 году для экзамена. Как он там описывает духовные страдания неверующего человека! Совершенно очевидно, что в этом лирическом стихотворении Пушкин изливает собственные переживания. 

Напрасно в пышности свободной простоты
Природы перед ним открыты красоты;
Напрасно вкруг себя печальный взор он водит:
Ум ищет божества, а сердце не находит. 

Придумать такое нельзя, это искренняя печаль человеческого сердца, лишенного веры. Конечно, это была всего лишь заданная на экзамене тема — неверие. Но если содержание этого стихотворения изложить несколько иным образом, то получилась бы прекрасная церковная проповедь. И все же он продолжает считать себя неверующим. Даже в 1824 году, когда он уже работает над «Борисом Годуновым» — который написан так, что и малейшего сомнения не возникает в том, что это произведение принадлежит перу глубоко верующего православного человека — даже тогда он пишет в письме Кюхельбекеру: 

«...читая Шекспира и библию, святый дух иногда мне по сердцу, но предпочитаю Гёте и Шекспира. — Ты хочешь знать, что я делаю — пишу пестрые строфы романтической поэмы — и беру уроки чистого афеизма. Здесь англичанин, глухой философ*, единственный умный афей, которого я еще встретил. Он исписал листов 1000, чтобы доказать qu'il ne peut exister d'être intelligent Créateur et régulateur**, мимоходом уничтожая слабые доказательства бессмертия души. Система не столь утешительная, как обыкновенно думают, но, к несчастию, более всего правдоподобная».
То есть Пушкин соглашается с тем, что, скорее всего, Бога нет, но считает это ужасным фактом, который ему совершенно не нравится. И в то же время он пишет «Бориса», в котором описывает русскую историю так, как она не могла бы идти, если бы Бога не было. 

После «Бориса Годунова» он меняет свои политические пристрастия. Пушкин становится спокойным монархистом, без всяких крайностей и истерик. Или, как потом скажет о нем Вяземский, — либеральным консерватором. И тогда же он обнаруживает, что все-таки верит в Бога. Пушкин понимал очень тонкое различие между личностью человека и его душой. Эти понятия часто сливают воедино, но Пушкин знал, что они — различны. Это тот самый случай, о котором Тертуллиан говорил, что душа человека по самой природе своей — христианка. Душа Пушкина всегда была христианкой, просто он до поры не знал этого или не хотел признавать. А потом — чем дальше, тем больше в нем начинает проявляться вера: «Борис Годунов», «Медный всадник», «Анжело» — откровенно христианские по духу произведения. Стихотворение «Странник» — потрясающей силы свидетельство веры. Это перевод английского автора Джона Буньяна, протестанта, но ничего специфически протестантского в пушкинском переводе нет: 

...Познай мой жребий злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд загробный — И вот о чем крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит. 

Ну, и последний его цикл 1836 года, где «Отцы-пустынники и жены непорочны...» — переложение молитвы преподобного Ефрема Сирина, и перевод сонета об Иуде итальянского поэта Франческо Джанни «Как с древа сорвался предатель-ученик»... Здесь уже совершенно ясно, что все эти стихи написаны глубоко верующим человеком, они так и называются — Евангельский цикл. 

И в то же время Пушкин не был человеком церковным [хоть и воцерковленным, как утверждает д. ф. н. А. Н. Ужанков. Но что есть воцерковленность? Личная сопричастность православной традиции и духу Евангелия или частое посещение богослужений? Иерей Валерий Духанин: «Для воцерковленного человека радостью являются радости Церкви: Рождество, Воскресение Господа, ниспослание Святого Духа апостолам. Он переживает эти события как сопричастный Евангелию, воспринимает самым сердцем события из жизни Господа как имеющие отношение к каждому из нас. Он живет постами и праздниками церковного года, а мирские праздники отступают на второй план.» https://pravoslavie.ru/121813.html — Е. Ч.]. В храм он ходил редко и даже писал жене, которая была весьма набожна: «Помню, как ты молилась на коленях... Я не молитвенник, так хоть ты помолись за меня». Вера была в его сердце, но жил он очень по-разному. Понимаете, быть поэтом — это ведь очень тяжелая доля. Это — стихия, которая может унести человека куда-то даже вопреки его воле и желанию... Поэтому, когда я слышу разговоры о том, что Пушкин был православным поэтом, я всегда возражаю — нет, он им не был. Православный поэт — Хомяков, потому что он выражает в своих стихах православную идеологию. А Пушкин — поэт православного народа. Чувствуете разницу? 

Он выражает в своих стихах душу православного народа, но не декларирует и не призывает... Нет, он, конечно, прекрасно знал Писание, читал и перечитывал Евангелие, пробовал писать о преподобном Савве Сторожевском, была у него рецензия на «Словарь о святых», причем написанная таким слогом, что можно подумать, будто это принадлежит перу умудренного жизнью старца. У Пушкина был интерес к духовной стороне жизни Церкви, но он не выпячивал его, все таилось у него внутри, было скрыто от посторонних взоров. 

Но когда он умирал, раненный на дуэли, и велел позвать священника, то батюшка из ближайшей церкви, принимавший у Александра Сергеевича исповедь, вышел от него и сказал: «Я себе желал бы такой кончины». Так потрясла священника глубина покаяния Пушкина. 

А то, что Александр Сергеевич на смертном одре простил Дантеса, покусившегося на честь его жены, лишившего его репутации в обществе да и самой жизни — это говорит о христианстве Пушкина гораздо больше, чем любые устные и письменные свидетельства. Когда Данзас сказал ему, что собирается вызвать Дантеса на дуэль, уже умирающий в страшных мучениях Пушкин твердо сказал ему: «Нет, мир. Мир...». Он простил своего убийцу. Я считаю, это — проявление высочайшего христианского духа, который таким вот образом открылся в Пушкине за несколько минут до смерти. 

И вообще, это ведь еще Гоголь писал: «Говорить о вере брата твоего во Христе — дело страшное». Поэтому я всегда стараюсь очень осторожно высказываться о религиозных чувствах других людей. Их сердца видит Господь, а мы можем лишь строить какие-то предположения. Только чего они стоят?.. 

Читайте отклик игумена Петра (Мещеринова) на интервью В. Непомнящего. 

А также - ответ Валентина Непомнящего.
 

Автор: ТКАЧЕНКО Александр  

https://pushkinskij-dom.livejournal.com/637.html

Копия фотографиии 1887 года: цесаревич Николай Александрович в роли Онегина, Великая княгиня Елизавета Федоровна в роли Татьяны в финальной сцене домашнего придворного спектакля "Евгений Онегин". https://twitter.com/gdmch1/status/1024834085821313025
Копия фотографиии 1887 года: цесаревич Николай Александрович в роли Онегина, Великая княгиня Елизавета Федоровна в роли Татьяны в финальной сцене домашнего придворного спектакля "Евгений Онегин". https://twitter.com/gdmch1/status/1024834085821313025

Юрий Михайлович Кублановский (поэт, публицист, искусствовед): «Ну довольно рано, я думаю, лет в 25 я пошел в сторону просвещенного патриотизма, в значительной степени под влиянием зрелого Пушкина, кстати. Ну и под влиянием русской религиозной философии. Ну а сейчас я в «свободном полете». Либеральный консерватизм — так определил Семен Людвигович Франк идеологию Пушкина. Ну и я такой же. (...) Я не примыкаю ни к либеральному лагерю, ни к правому, я сам по себе. (...) Валентин Непомнящий чересчур вписал Пушкина в христианский контекст...»

Цит. по: Пушкин и православие. Катехон-ТВ, 2019

Тут хорошо бы просто пробежаться глазами по книге Марьянова Б. М. Крушение легенды: против клерикальных фальсификаций творчества А. С. Пушкина. Л.: Лениздат, 1985 — 122 с. Здесь советский автор пытается опровергнуть сложившиеся в Царской России представления о Пушкине как «православном писателе» (любопытно, какие источники он опровергает. Не на пустом же месте такие убеждения возникли).

Согласно одной из версий «Сказка о попе и о его работнике Балде» — стихотворное переложение одного из безобидных шутливых рассказов Арины Родионовны. См.: док. фильм Алексея Михалева «Прощенный грешник Александр Пушкин» Россия-24, 2017.

О детективной истории с «Гаврилиадой» см. исследование литературного критика Валерия Яковлевича Брюсова (1873-1924) https://pushkinskij-dom.livejournal.com/219651.html Далеко не факт, что ее автором является именно А. С. Пушкин. Возможно, что кто-то пытался его таким образом подставить под репрессии со стороны власти.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded